– Я верю тебе, – сказала Роуз. – Но вам нужно прикладывать больше усилий. Иначе их придется забрать.
– О нет! – воскликнула Бетти. – О боже! О боже!
Одеяло упало с ее плеч, она отдернула руку и принялась рвать на себе волосы.
– У меня уже забрали Донну! – закричала она, а затем принялась выть: – Нельзя забирать и их!
– Бетти, – проговорила Роуз. Схватила ее за руки. – Бетти, прекрати и послушай меня. Успокойся. Мы не заберем у тебя детей. До этого дойти не должно. Я просто пытаюсь тебе объяснить, насколько все серьезно. Вы должны вести себя иначе. Вы должны изменить свое поведение.
Бетти вытерла лицо. Ее глаза были влажными и несчастными.
– Как скажешь, Роуз, все сделаю. Только не забирай у меня детей. Прошу, не надо.
– А что насчет тебя, Лютер? Ты готов измениться?
– О да, мэм, – ответил тот. – Готов меняться хоть щас.
– Да. Что ж, посмотрим. В любом случае вы можете записаться в вечернюю школу для родителей в социальной службе. Я это устрою. И я буду навещать вас минимум раз в месяц, проверять, как вы. Я не буду предупреждать вас о визите, просто буду приходить. Это в дополнение к вашим визитам ко мне, когда я выдаю вам талоны на питание. Но в первую очередь, и это главное, вы должны обещать, что не позволите ему здесь больше жить. Вы ведь меня поняли?
– Да, мэм.
– Обещаете?
– Да, – сказала Бетти. – Обещаю.
– Надеюсь, он не сломает мне хребет, – сказал Лютер. – Как только услышит, о чем мы тут говорили.
Когда помощник шерифа вошел в длинный, темный и затхлый зал таверны «Холт» на углу Мэйн-стрит и Третьей улицы, в дальнем конце помещения Хойт Рэйнс играл в пул на четвертаки с каким-то стариком и уже пил. Бокал разливного пива стоял на столике возле игрового стола, пустая стопка – рядом с бокалом, дымящаяся сигарета лежала в жестяной пепельнице. Когда помощник вошел, Хойт как раз согнулся над столом.
– Рэйнс?
– Да.
– Мне нужно с тобой поговорить.
– Так говори. Я ж не могу тебя остановить.
– Давай выйдем.
– А зачем? В чем дело?
– Выйди со мной, – потребовал помощник шерифа. – Расскажу в участке.
Хойт взглянул на него. Согнулся над кием, прицелился, забил «семерку» и проговорил, не обращаясь ни к кому:
– Ух ты! Ловкий удар.
Выпрямился, обошел стол, хлебнул пива и затянулся сигаретой.
– Идем, Рэйнс, – повторил помощник шерифа.
– Ты еще не сказал, че я сделал.
– Я сказал, что объясню, когда приедем.
– Объясни сейчас.
– Тебе не захочется, чтобы другие люди знали то, что я тебе сообщу.