– Нет. Сейчас его тут нет.
– Он ушел в таверну, – сказал Лютер. – Почти каждый день туда ходит. Верно, милая?
– Каждый день.
– Нам нужно поговорить с ним, – сообщила Роуз. – Когда он вернется, как думаете?
– Неизвестно. Порой до ночи засиживается.
– Пожалуй, поеду его искать, – объявил помощник шерифа. – Поговорим позже, – обратился он к Роуз, и его проводили до двери.
После того как он ушел, Роуз села на диван возле Бетти, похлопала ее по руке и достала блокнот. Лютер сходил на кухню за стаканом воды, вернулся, уселся в мягкое кресло.
– Вы знаете, почему мы с полицейским пришли к вам сегодня? – спросила Роуз. – Знаете, почему нам нужно поговорить?
– Из-за детей, – проговорила Бетти. – Верно?
– Верно. Вы ведь знаете, что случилось?
– Знаю, – сказала Бетти.
Ее лицо осунулось, она выглядела очень печальной.
– Но мы не хотели, чтобы он это делал, Роуз. Мы не хотели этого.
– Он нас даже не слушал, – поддержал ее Лютер.
– Но вы не должны позволять ему обижать ваших детей, – заметила Роуз. – Вы ведь видели, что он сделал с ними? Все очень плохо. Вы разве не видели?
– Я видела после. Пыталась смазать раны кремом для рук. Думала, это поможет.
– Вы ведь знаете, что он не может жить здесь, если творит такое? Разве вы не понимаете? Вы должны его прогнать.
– Роуз, он ведь мой дядя. Он мамин младший братик.
– Я понимаю. Но ему все равно нельзя здесь оставаться. Неважно, кто он. Вы хозяева.
– Я пытался его остановить, – сказал Лютер. – Но он грозился сломать мне спину. Он собирался схватить кухонный стол и бросить им в меня, как только я отвернусь.
– О, вряд ли бы он это сделал. Он бы не смог!
– Так он сказал. И знаешь, че я ответил?
– Что?
– Сказал, что тоже могу найти нож.
– Тебе лучше поосторожнее с этим. От этого всем будет только хуже.
– Че еще мне оставалось делать?
– Не это. Позволь нам позаботиться об этом.
– Но, Роуз, – вмешалась Бетти, – я люблю своих детей.
– Я это знаю, – ответила Роуз.
Она повернулась к Бетти, взяла ее за руку.