Надвигается буря: читать начало книги онлайн

Оставив эти мысли, он закончил завтракать, затем не спеша завершил свой туалет. В четверть одиннадцатого вышел из гостиницы и, как и накануне, не найдя поблизости наемной кареты, отправился омнибусом к Новому мосту. Там он снова прошел по набережной Лувра и пересек сад Тюильри. Затем зашел в маленькое кафе, сел за столик и заказал бокал хереса. Было около одиннадцати часов, и он явился на встречу, назначенную накануне.

Если бы он, выдававший себя за француза, был несколько раз при входе в британское посольство замечен одним из своих знакомых или полицейским на углу, это могло бы вызвать самые нежелательные подозрения; но ему было необходимо поддерживать с посольством постоянную связь и для того, чтобы время от времени получать от них деньги, и для того, чтобы передавать им свои отчеты, которые затем пересылали в Лондон вместе с неприкосновенной дипломатической почтой.

Для разрешения этого затруднения у него существовала договоренность с мистером Дэниелом Хейлсом, который был единственным сотрудником посольства, кроме самого посла, знавшим о тайной деятельности Роджера. Они разработали своеобразный шифр, выбрав несколько небольших кафе, каждое из которых располагалось по соседству с одним из публичных садов или парков. Если Роджер посылал мистеру Хейлсу конверт с листьями каштана, это означало: «Ждите меня в кафе в Пале-Руайяле»; дубовые листья означали кафе на краю Венсенского леса; листья платана – кафе против Тюильри и так далее. Количество листьев обозначало час; если к листьям был приложен прутик, это означало «завтра», два прутика – «послезавтра» и так далее. Поскольку мистер Хейлс каждое утро заходил побриться к месье Оберу, Роджеру было проще простого оставить там для него конверт с твердой уверенностью, что, даже если завтра будет воскресенье, мистер Хейлс получит письмо с самого утра.

Так можно было встречаться вообще без всяких письменных сообщений; и, даже если бы у месье Обера кто-то вскрыл конверт, они не имели бы ни малейшего понятия о том, что означают эти листья и прутики, и не могли бы подослать на место встречи соглядатая подслушивать сугубо секретные беседы.

Роджер просидел в кафе всего несколько минут, когда появился мистер Хейлс, солидный господин средних лет, и, приветливо кивнув, присел за его столик. Дипломат сдержанностью манер напоминал богатого торговца и одевался значительно скромнее, чем было принято среди иностранцев с его положением, имеющих дела при дворе. Но он уже давно прекрасно сработался со своим начальником, герцогом Дорсетским, благодаря чему британское посольство в Париже в то время работало особенно эффективно. Посланник был человек остроумный, модный и богатый; он пользовался необычайной популярностью в парижском свете, и даже королева посещала «чай с танцами», который стал одним из постоянных развлечений зимнего сезона в Париже. А первый секретарь посольства держался на заднем плане, но от его внимания мало что ускользало, ибо он был умен и чрезвычайно проницателен. Итак, пока его светлость бодрствовал целыми ночами, завоевывая расположение высокопоставленных особ, мистер Хейлс трудился целыми днями, обеспечивая разумное руководство и разрабатывая направления политики.

Роджер и мистер Хейлс приветствовали друг друга по-французски с таким видом, словно встретились здесь совершенно случайно; затем последний, заказав себе вина, проговорил с лукавой улыбкой:

– Ну что же, мой любезный шевалье? Что вы хотите от меня на этот раз? Надеюсь, не денег; ведь я вручил вам пятьсот экю не далее как на прошлой неделе.

– Вы попали в самую точку, – усмехнулся Роджер. – Чтобы хоть немного утешить вас, признаюсь, что большая часть этих денег все еще у меня, но мне понадобится еще по меньшей мере тысяча, и я предпочел бы получить их не звонкой монетой, но в виде переводных векселей, так как отправляюсь в Италию.

– С какой целью, позвольте спросить?

– Дело касается дамы, одной из самых прекрасных среди всех, кого я встречал.

– Примите мои поздравления, – ответил мистер Хейлс довольно сухо. – Но в таком случае, боюсь, вам придется поискать другие средства для оплаты своих расходов.

– Напротив. Это дело косвенным образом касается короля, и потому я считаю себя вправе просить вас, как представителя его величества, обеспечить меня финансами.

– Могу ли я узнать имя дамы?

Роджер наклонился к нему и понизил голос:

– Мария Антуанетта.

Мистер Хейлс и глазом не моргнул; он просто сказал:

– Продолжайте, прошу вас, я весь внимание.

Роджер без дальнейших предисловий приступил к рассказу о своих недавних приключениях. Затем вручил собеседнику свой отчет и письмо королевы.

Какое-то мгновение мистер Хейлс безмолвствовал, но, спрятав оба пакета в карманы, заметил со своей суховатой улыбкой:

– Думаю, мистер Питт не зря платит вам жалованье. Хватит ли тысячи экю? Вы можете получить больше, если нужно.

– Благодарю вас, – отвечал Роджер, – но этого вполне достаточно, так как я не намерен оставаться в Италии дольше, чем будет необходимо; к тому же у меня есть в запасе собственные средства, которыми я смогу воспользоваться в непредвиденном случае.

Мистер Хейлс кивнул:

– Значит, решено. Куда прислать деньги?

– Не знаете ли вы торговца лошадьми, который был бы чуть менее плутом, чем это у них водится?

– Его светлость недавно купил пару серых для своего нового ландо у человека, который торгует рядом с таверной «Три фляги» на улице Бобер, и цена не показалась мне чрезмерной.

– Тогда пришлите с деньгами одного из курьеров посольства, чтобы он встретил меня там сегодня в три часа дня. Мне нужно купить лошадь для путешествия, так почему бы не поспособствовать торговле поставщика его светлости?

После краткого молчания мистер Хейлс сказал:

– Я одобряю ваше решение взяться за это поручение, но все же тысячу раз жаль, что вы покидаете Париж как раз тогда, когда назревают столь значительные события.

– И я сожалею о своем отъезде по тем же причинам, – согласился Роджер. – Но скажите, чем были вызваны вчерашние беспорядки? Вы – первый, с кем я разговариваю сегодня утром, а вчера вечером я не мог ни от кого добиться вразумительного рассказа.

– Это было самое серьезное возмущение из всех, какие происходили в Париже до сих пор, хотя, судя по тому, что я слышал, бунт, разразившийся в Марселе несколько недель тому назад, имел еще больший размах. Но и здесь дело было достаточно скверное; несколько человек убиты и среди солдат, и среди толпы. Раненых разместили в больнице «Отель Дье» и говорят, их число доходит до нескольких сотен.