Надвигается буря: читать начало книги онлайн

Роджер смотрел на своего собеседника с немалым изумлением:

– Да это же настоящая битва! Но откуда взялась искра, что воспламенила эту пороховую бочку?

– По-видимому, рабочие некоего месье Ревейона, довольно крупного производителя бумаги, обратились к нему с требованием о повышении заработной платы, ссылаясь на повышение цен на хлеб, но хозяин отказал им. Рассказывают, что он публично заявил, будто пятнадцати су в день более чем достаточно на жизнь, и что возмущенные подобным высказыванием рабочие собрались в понедельник вечером перед его домом, чтобы сжечь чучело хозяина. Появление на сцене французских и швейцарских гвардейцев на время удержало их, но вчера к полудню они собрались опять в самом дурном расположении духа.

Предместье Сент-Антуан, где расположена фабрика Ревейона и где живет он сам, славится самыми ужасными трущобами в городе, так что к рабочим скоро присоединилось всевозможное отребье, а толпа все увеличивалась благодаря притоку сочувствующих, марширующих на подмогу со всех концов предместья. Ввиду вчерашних беспорядков на подходах к дому Ревейона стояли подразделения войск, так что они не смогли добраться до предмета своей ненависти, но вскоре после полудня все улицы в окрестностях заполнила толпа в несколько тысяч недовольных.

Мистер Хейлс отхлебнул вина и продолжал:

– Как вы, вероятно, знаете, через этот квартал проходит дорога в Венсенский лес. Случилось так, что вчера его высочество герцог Орлеанский выставил своих рысаков на состязание со скакунами господина графа д’Артуа, которое должно было проходить в этом самом лесу, и потому туда направлялись многие высокопоставленные особы. Вид их нарядных экипажей еще более раззадорил толпу; несмотря на усилия дополнительных военных отрядов, спешно присланных на место действия, многие экипажи были вынуждены повернуть назад, а между войсками и народом начались серьезные столкновения.

Так продолжалось несколько часов, и военным удавалось поддерживать кордон вокруг жилища Ревейона почти до пяти часов вечера. Затем к одному из заграждений подъехала герцогиня Орлеанская, возвращавшаяся со скачек. Она просила пропустить ее карету, и офицер, по-видимому, не решился отказать столь важной особе. Едва заграждение открыли, толпа хлынула внутрь вслед за каретой и началась всеобщая свалка.

Войскам удалось не допустить весь этот сброд в дом Ревейона, и с помощью соседей он спасся, но они вломились в дом этих соседей, вытащили на улицу и сожгли все их имущество. Многие из бунтовщиков были застрелены, но другие залезли на крыши и, срывая черепицу, швыряли ее вниз, целясь в военных, бунтовщикам удалось многих серьезно ранить. В конце концов порядок был восстановлен, но для этого пришлось поставить под ружье весь парижский гарнизон, так что вы можете судить о масштабах этих волнений.

– Что за человек этот Ревейон? – поинтересовался Роджер. – Он действительно столь плох для рабочих?

– Напротив! Это и придает всей истории такую таинственность. Он славный, честный малый, сам начинал бедным рабочим и нынешнего своего богатства достиг исключительно тяжелым трудом и незаурядными способностями. Зная на собственном опыте, что такое бедность, он заботится о приличной оплате труда своих рабочих несравненно больше остальных владельцев фабрик, у него никто не получает меньше двадцати четырех су в день. Больше того, прошлой зимой во время сильнейшего кризиса в торговле он всех их держал у себя из милости, хотя его фабрика несколько месяцев не работала. Вот почему невозможно поверить, чтобы он говорил, будто любой рабочий может прожить на пятнадцать су в день.

– У вас нет никаких гипотез, почему именно он стал эпицентром внимания?

– Возможно, потому, что он выдвигался на выборы от третьего сословия, составив конкуренцию одному из смутьянов, и навлек на себя ненависть черни своими умеренными взглядами. Но я не могу отделаться от мысли, что за всем этим скрывается что-то еще. Очень может быть, что его слова намеренно исказили с целью спровоцировать бунт.

Роджер кивнул:

– Есть ли хоть малейшая доля истины в ходивших вчера слухах о том, что Ревейон якобы состоит на службе у королевы?

– Ни на йоту! Просто еще один поклеп на эту несчастную женщину. Ее враги не упускают случая замарать ее.

– А что вы думаете о его высочестве герцоге Орлеанском? Только ли совпадение виновато в том, что именно благодаря его жене толпе удалось проникнуть через заслон?

Глаза мистера Хейлса сузились.

– Имеется еще одно совпадение: бунт разразился в тот самый день, когда его высочество участвовал в Венсенских скачках. В противном случае появление его жены в одном из беднейших кварталов города неизбежно показалось бы странным. Более того, тот факт, что отряды бунтовщиков стекались к месту событий со всех концов предместья, определенно указывает, что дело было организовано заранее. Его высочество уже давно не жалеет усилий, добиваясь популярности за счет своих суверенов, так что напрашивается вывод, что он втайне готовится свергнуть своего кузена короля. Но доказательств тому нет, если не считать его связи с вольными каменщиками.

– Он – Великий магистр ордена во Франции, не так ли?

– Так. – Мистер Хейлс легонько забарабанил кончиками пальцев по столу. – Само по себе это еще не измена; масоны – одно из ответвлений немецких обществ розенкрейцеров и иллюминатов, и предполагается, что они занимаются исключительно мистическими вопросами. Но я совершенно точно знаю, что под прикрытием такого рода деятельности они преследуют политические цели. За всеми бедами, постигшими Францию, в последние годы стоят крупные политические фигуры, и все они – масоны; и я подозреваю, что его высочество использует разветвленную сеть этого тайного общества для подготовки революции.

– У меня также сложилось впечатление, что масонские клубы – это рассадник мятежа. Но, вызывая ветер, не рискует ли его высочество пожинать такую бурю, которая уничтожит его самого?

– Несомненно, он льстит себя надеждой, что большая популярность в массах позволит ему использовать этот ураган в своих целях, и на это, по-видимому, имеются основания. Все классы объединились, требуя конституции, но во всей нации не наберется одного процента тех, кто стал бы даже слушать разговоры об отмене монархии.

Они помолчали, потом Роджер сказал:

– Как вы полагаете, нынешнее положение дел в Париже – исключение или это показатель настроений по всей стране?

– Волнение умов наблюдается повсеместно, – серьезно ответил мистер Хейлс. – И этому трудно удивляться. Из-за выборов все население пребывает в неестественном, лихорадочном состоянии, и к тому же нехватка зерна во многих частях страны дает реальные основания для недовольства правительством. В самое недавнее время настоящие хлебные бунты вспыхивали в Кане, Орлеане, Сете и во многих других местах, и из Марселя до сих пор поступают тревожные новости. Там войска осаждали в казармах, пока господин Мирабо, пользуясь своей огромной популярностью у толпы, не снял осаду; но уличные бои продолжаются до сих пор, и едва ли не каждый новый день уносит по нескольку жизней.

– Многие утверждают, что высокие цены на хлеб вызваны тем, что правительство намеренно придерживает запасы зерна, дабы заработать побольше денег. Но я не могу поверить, чтобы в этих разговорах была какая-то доля правды.

– Нет ни малейшей. Напротив, король делает все, что в его силах, пытаясь облегчить страдания народа, вплоть до покупки хлеба за границей. Подобные слухи всегда возникают в тяжелые времена, а теперешнее положение объясняется в основном прошлогодним неурожаем. Возможно, вы не слышали или не помните, но по Франции пронесся сильнейший ураган, уничтожив большую часть урожая на полях. За ним последовали наводнения такой разрушительной силы, что дома и скот уносило водой, и много людей утонуло. Положение еще ухудшилось из-за суровой зимы. Все крупные реки Франции замерзли, и даже марсельский порт был скован льдом. В этих условиях цены неизбежно должны были подскочить, и многие местности оказались перед угрозой голода. К несчастью, до следующего урожая крестьянам почти не приходится надеяться на перемены к лучшему, за исключением разве что хорошей погоды. Боюсь, мы должны ожидать продолжения этих вспышек насилия в течение предстоящего лета.

– Я замечаю, что вы делаете одну оговорку, говоря, что нехватка зерна «в основном объясняется» этими бедствиями, – промолвил Роджер. – Напрашивается вывод, что вы имеете в виду еще какую-то причину, из-за которой положение становится хуже, чем могло бы быть.

Хейлс оценивающе взглянул на него.

– Вы очень сообразительны, молодой человек; и, раз уж наша беседа строго конфиденциальна, я назову вам эту причину. Я, безусловно, не стал бы говорить об этом при других обстоятельствах, но я уверен, что вы были недалеки от истины, предполагая, что большое количество зерна намеренно придерживают и не выбрасывают на рынок. Разумеется, это делает не король, а некий круг состоятельных частных лиц. Больше того, я подозреваю, что их цель – не столько корысть, сколько дальнейшее разжигание возмущения действиями правительства.