Надвигается буря: читать начало книги онлайн

– Под его дочерью, я полагаю, вы разумеете мадам де Сталь?

– Да. Она у него одна и, по-моему, далеко превосходит его интеллектом. Она – блестящая женщина и могла бы найти лучшую партию, чем здешний министр Швеции. Тысячу раз жаль, что между нею и вашим мистером Питтом так ничего и не вышло.

– Мистером Питтом! – воскликнул Роджер. – Никогда не представлял его женатым.

– Несомненно, в последние годы он был слишком занят, чтобы заниматься матримониальными проектами. Но во время его единственного визита в нашу страну в 1783-м, уверяю вас, шла речь о его браке с мадемуазель Неккер, он сам говорил мне об этом. Хотя господин Неккер очень богат, в то время он был всего лишь помощником контролера финансов, и породниться с блестящим младшим сыном лорда Чатема было бы весьма полезно для его продвижения по службе, так что и он, и его жена стремились к этому браку. Мистер Питт тоже был отнюдь не против. Но, насколько я знаю, молодая леди придерживалась другого мнения, и по этой причине дело закончилось ничем.

– Вы меня изумляете. Но прошу вас, продолжайте рассказ о характере господина Неккера. Из ваших слов можно заключить, что он едва ли сможет руководить Генеральными штатами.

Де Перигор покачал головой:

– Вне всякого сомнения. И его задача не становится легче оттого, что ему не доверяют ни король, ни королева. И в этом они в кои-то веки правы. Популярность вскружила ему голову, ради благосклонности толпы он способен поощрять любые ее безумства.

– Значит, если король не переменит министра, похоже, некому будет держать депутатов в узде. Как вы полагаете, кто из них может повести за собой остальных?

– Это невозможно предсказать. Как видно, вы недооцениваете новизну ситуации. Как я говорил, во Франции еще не бывало ничего даже отдаленно похожего на эти выборы. Только беднейшие граждане, которые не платят налогов, не получили права голоса, так что общее число избирателей приближается к шести миллионам. Но они не избирают непосредственно депутатов, которые будут представлять их в Генеральных штатах. Механизм выборов невероятно сложен, его удалось окончательно выработать лишь после долгих месяцев ожесточенных споров. Многие города настояли на том, чтобы организовать выборы по-своему, и в разных провинциях применяются разные системы. Но в целом группы людей, сильно различающиеся по численности, избирают своих представителей в местные собрания, а эти собрания, в свою очередь, избирают депутатов.

Такая в значительной мере произвольная система приведет к тому, что в следующем месяце в Версаль съедется самая разношерстная публика. Только одно можно сказать с уверенностью: даже имена большинства из них не будут известны. Но любой из них может оказаться вершителем судеб, и имя его вскоре прогремит по всей Европе.

Роджер кивнул:

– Вы говорите, конечно, о третьем сословии, ну а первые два? Среди них наверняка найдется много талантливых людей и с большим опытом; разве не велика вероятность, что некоторые из них станут новыми лидерами нации?

– Их выборы проходят почти так же беспорядочно. По оценкам, во Франции около ста пятидесяти тысяч представителей духовенства и примерно столько же дворянства, ведь к нему причисляют и мелкопоместных дворян, которых вы в Англии называете джентри. Но эти огромные группы избирателей будут представлять всего лишь по триста с небольшим депутатов. На выборах духовенства обошли многих высоких сановников, но избрали значительное число сельских кюре, которые никогда прежде не выезжали из своих деревушек. То же и с дворянством. Более половины избранных к настоящему времени – небогатые сельские жители, имущество которых состоит из нескольких акров земли да родового герба. А дворянство мантии, или, как их можно было бы назвать, судебные власти, – класс, несомненно, более других достойный высказать свое мнение по вопросам, которые мы призваны обсудить, вообще почти не представлен.

Епископ предложил гостю свою табакерку, сам взял понюшку, подержал мгновение у своего немного вздернутого носа, придававшего его лицу такую пикантность, изящно смахнул крошки табака кружевным носовым платком и продолжил:

– Более того, я сильно сомневаюсь, что одно из двух первых сословий будет в состоянии как-то влиять на третье. В случае давних прецедентов все три сословия имели равное число представителей, и на месте короля я и сейчас настоял бы на этом, если пришлось бы, даже силой оружия. Но этот слабый глупец, как обычно, испугался шума, поднятого общественностью, и уступил требованию смутьянов, разрешив третьему сословию прислать в Версаль столько же депутатов, сколько будет у двух других сословий, вместе взятых. Поскольку совершенно ясно, что многие беднейшие дворяне и священники примкнут к третьему сословию, к остальным же двум – очень немногие, это означает, что естественные защитники прерогативы короля будут обречены с самого начала.

– Но мне казалось, что три сословия должны принимать решения по отдельности, – возразил Роджер. – В этом случае у вас все-таки будут два голоса против одного.

– Пока правила таковы; но сколько времени они просуществуют на практике? – туманно ответил де Перигор.

После минутного молчания Роджер заметил:

– Судя по вашим словам, когда Генеральные штаты наконец соберутся, на них будут представлены самые разнообразные люди; наверняка там найдутся и носители ценных идей.

– Позже – может быть, но не с самого начала. Теоретически все депутаты должны вносить только те предложения, которые изложены в их тетрадях. Король созвал Генеральные штаты не для того, чтобы обсудить определенные предложения его министров. У него хватило идиотизма предложить всем жителям страны давать ему советы по поводу того, как выбраться из нынешнего запутанного положения. И вот сотни тысяч всезнаек взяли на себя роль скороспелых министров. На минувшее полугодие каждая группа избирателей превратилась в распаленный дискуссионный клуб, и самые решительные участники составили свои программы, которые избранные ими представители повезли с собой на местные собрания. На этих собраниях каждая тетрадь, естественно, стала предметом яростных споров, и в конце концов наиболее яркие положения были собраны в особые тетради для каждого депутата. Депутаты везут эти тетради в Версаль в качестве наказов своих избирателей и по закону не имеют права отклоняться от изложенного в них.

Роджер кивнул:

– Я знал об этом; но ведь эти тетради, вобравшие в себя мнения всех мыслящих людей Франции, должны содержать множество стоящих предложений?

– Судя по тем, которые я видел до сих пор, гораздо меньше, чем можно было ожидать. Большинство предложений от крестьянства совершенно никчемны. Эти люди ничего не видят дальше собственного носа. В основном там детские требования об отмене всех налогов и лишении двух первых сословий феодальных прав да просьбы его величеству всемилостивейше распорядиться об очистке сточной канавы в их деревне. Что касается прочих требований, почти все они следуют образцам, распространяемым в форме памфлетов и разработанным людьми вроде господина де Сиейеса.

– Что вы думаете о нем? – поинтересовался Роджер.

– Лично он мне несимпатичен. Это иссохший человечек, которого природа вместо сердца наделила холодным, расчетливым умом. Кроме себялюбия, у него нет никаких страстей, разве что исступленная ненависть к любым формам аристократии. Священник из него не лучше, чем из меня, и он провалился на выборах от своего сословия. Но, как я слышал, ввиду великих заслуг в борьбе с абсолютизмом ему было позволено выдвинуть свою кандидатуру в депутаты от города Парижа, так что он несомненно обеспечит себе местечко в третьем сословии.

Епископ умолк, чтобы наполнить бокалы. Затем вновь заговорил:

– Вы англичанин и, возможно, не видели его памфлет, который начинается словами: «Что есть третье сословие? Все. Чем оно было до сих пор в политическом плане? Ничем. Чего оно хочет? Стать чем-то». Этот памфлет разошелся тысячами экземпляров и сразу выдвинул его в передние ряды борцов за реформы. Я не стал бы доверять ему ни на йоту и думаю, что у него не хватит мужества, необходимого, чтобы стать крупным деятелем; но, если мы добьемся конституции, он может далеко пойти. Его образец тетради, безусловно, оказал огромное влияние на написание большой части других тетрадей, которые привезут в Версаль.

– А что же ваша собственная? – спросил Роджер с улыбкой.

Де Перигор рассмеялся:

– На этот счет я спокоен. Я сам составил ее.