– Уверен, я смогу что-нибудь придумать, чтобы это исправить. Дай свою кровь – я поэкспериментирую, – предложил Теон.
– Не получишь ты мою кровь!
Лис оскалился, не понимая, как Теону вообще пришло в голову такое предложить. Имея кровь, отданную добровольно, можно наколдовать такое… Кровь можно давать лишь тому, кому безоговорочно доверяешь, вот только среди демонов доверие было не в цене.
– Да что с тобой? – насупился Теон, дергая орлиное перо, висевшее на груди. – Дай хоть что-то полезное сделать. И так погано себя чувствую – ты спасал Безликого, пока я дрых на берегу вместе с остальными.
Лис прищурился. Пока он злился на себя за то, что подвел Безликого, Теон завидовал тому, что он смог быть полезным. Иронично.
– Давай свое снадобье, – сдался кицунэ.
Он залпом опустошил флакон, который протянул Теон, и сразу же почувствовал облегчение. Все-таки мальчишке не было равных в целительстве. А еще ему почти не вредили яды. Идеальный воин. Лиса уколола зависть – он бы многое отдал, чтобы избавиться от своей проклятой слабости.
– Вот бы у меня был такой чудо-хвост, которым можно обернуться как щитом, и не поддаться усыпляющему туману, – присвистнул Теон.
– Мой хвост не чудо, олух, – беззлобно бросил Лис.
Слова Теона придали уверенности, смягчив его провал. И все же в следующий раз он все сделает идеально, без единой царапины. Ни одна дрянь больше не пустит в него яд.
Теон вдруг приблизился к нему и шепотом спросил:
– Я тут кое-чего подслушал… Рассказать?
– Куда ты опять засунул свой клюв?
Лис держался так, будто ему совсем не интересны сплетни, но внутри все загорелось от любопытства. Еще одна лисья черта, с которой он с таким трудом справлялся, но так и не смог подавить до конца.
– Безликий отправил Игги, Стеро, Райху и еще четверых на секретное задание. А еще я видел Блэйза у нас в замке. Страшный тип. Рожа как у деревянных идолов в моей деревне. Ну или как у тебя, когда бесишься.
– Теон! – зарычал Лис, мечтая его придушить.
– Что? Я правду говорю. А еще Безликий опять исчез. А мне сказал продолжать изучать древесную магию. Клянусь, рыжий, эти желуди меня доконают и…
Лис уже не слушал Теона. Он догадывался, что грядет что-то серьезное. Он чувствовал кончиком каждого из своих хвостов – на острове что-то произошло, и догадывался, что это как-то связано с палачом.
– Блэйз появляется у нас в замке не первый раз, но каждый его визит заканчивается войной с кем-то. Тренируйся, как и приказал Безликий, – сказал наконец Лис, думая о том, что ему и самому не повредит отточить навыки. Если он прав, то скоро начнется заварушка покруче прошлой войны за территории.
– Не зря мне не понравился этот тип. Говорю же, морда противная, – вздохнул Теон. – А ты слышал, что у нас теперь нейтралитет с палачом? Немыслимо! Я же собирался поквитаться с ней за Безликого, а он приказал всем ее не трогать. Великодушие нашего повелителя безгранично, – продолжал болтать Теон.
– Ты когда-нибудь замолкаешь?
– Я делюсь новостями с товарищем.
– Я тебе не товарищ!
Две недели спустя
Лотос стояла посреди площади, где больше двух лет назад танцевала с Безликим. В свете дня город выглядел совсем иначе – сейчас тут кипела торговля. Смертные носились по площади, словно встревоженные пчелы в улье: кричали, заключали сделки, шумно ссорились и бурно мирились.
Губы демонессы тронула легкая улыбка. Когда Безликий спросил ее, зачем она пришла на праздник, она назвала ему одну из причин. Во второй она бы ни за что ему не призналась – он бы поднял ее на смех, но… Она питала слабость к людям.
Их жизнь – короткий миг, песчинка в вечности, но какой яркой она была. Как горячо и отчаянно бились их сердца. Лотос слышала их стук со всех концов площади. Вот влюбленный спешит на встречу к возлюбленной, и с каждой секундой биение двух сердец ускоряется. Вот малыш испугался прохожего и спрятался за юбкой матери, – его сердечко стучит часто-часто, словно у крольчишки. Вот пожилая дама бранится на сорванца, потрясая кулаком, и ее сердце бьется медленно, степенно, словно чувствует, что вскоре ему суждено остановиться.
Смертные завораживали Лотос. Они рожали детей, чтобы оставить после себя след, отчаянно сражались за то, что было дорого их сердцам, созидали и строили, даже не зная, увидят ли результат своих трудов. Аристократы презрительно называли их пылью под ногами, а Лотос находила очаровательными. И больше всего она любила людской смех: искренний и звонкий. Демоны на такой не способны.
Когда в твоем распоряжении вечность, все видится иначе, победы не приносят радость, ведь невозможно забыть, какой ценой они дались, а печаль гложет тебя веками и никогда не утихает до конца. Лотос до сих пор скучала по Арго и знала, что эта тоска останется с ней на века. Бессмертные живут долго и помнят долго, в отличие от людей, чья память еще короче, чем быстротечная жизнь.
И все же в каждой из этих жизней был смысл.