К тому времени, как я все закончил и переседлал лошадей, ночь уже почти закончилась. Тем не менее в глазах Фаэны я вижу отчаянное желание поскорее убраться отсюда.
Уезжая, я делаю вид, будто это мое решение. Пока не рассвело, мы ведем лошадей под уздцы, чтобы они в темноте не сломали себе ноги. Получается, что мы, отправившись в путь так рано, ничего не выиграли, но сейчас нам важно просто двигаться вперед, поэтому мы идем.
За последние дни, что я провел в пути, у меня выдалось время подумать. Думал я о том, почему подвел Логана, почему не смог защитить близнецов, и мне кажется, что ответ на этот вопрос связан с другим: что значит быть ночным ангелом?
«Вообще-то кое-кто мог бы просто рассказать мне, что это значит».
Ка'кари молчит. Впрочем, иного я и не жду. Он, наверное, ответил бы, что ему нельзя мне ничего рассказывать или что я пойму все лучше, если разберусь сам. Ну или что-то в этом духе.
Я выжидаю, но ка'кари все равно не отвечает.
Итак, вот, что я знаю: ночной ангел – это воплощение Возмездия. У него три лица: справедливость, милосердие и месть. Насколько я успел разобраться, ночной ангел защищает невинных, чего бы это ни стоило… особенно ему самому.
У Дарзо я узнал, что значит отточить свое мастерство до совершенства. Я узнал, какую цену приходится заплатить тому, кто хочет стать лучшим. Цена эта не так уж очевидна, как кажется. Люди говорят, что для достижения мастерства нужны время, усердие и жертвы, и рассуждают так, будто это просто понять, но сложно сделать.
Сделать это и правда сложно, но и понять не так уж и просто.
Посмотрите, как тренируются атлеты. Нельзя просто довести мышцы до боли, а потом, превозмогая ее, упражняться дольше и больше всех остальных. Вот это было бы просто понять, но сложно сделать. На самом деле, если перестараться и слишком долго не обращать внимания на боль, можно покалечиться, и тогда ваш тренировочный прогресс замедлится. А понять разницу между сильными неприятными ощущениями и легкой травмой очень непросто. Только с опытом можно разобраться, когда ваше тело лжет вам, а когда ваш скользкий, изворотливый, ленивый разум в самом деле говорит правду. Ведь он может и то и другое.
Я не смог спасти детей Логана – не справился с долгом ночного ангела, – потому что мне хотелось посидеть и потрепать языком с привлекательной женщиной, вместо того чтобы обходить дозором замок.
Тогда никто не наорал на меня за то, что я опоздал на две минуты, как орала этим утром Летиция. Но наорать стоило.
Я говорил себе, что я там вообще не нужен, что несколько минут ничего не изменят.
А они изменили все.
Вот что значит «жертва». Ночной ангел защищает невинных, чего бы это ни стоило – особенно ему самому. Чего бы ни стоило. И порой это бывает легко понять, но трудно сделать – например, когда нужно добросовестно проделать работу, которая кажется несущественной.
Я не задаю Фаэне вопросов, хотя у меня их немало. Она не виновата в том, что произошло, и потому заслуживает как милосердия ночного ангела, так и сочувствия Кайлара. Я даже не хвалю ее за выдержку, хотя мог бы. Для этого еще не время.
К рассвету дождь прекращается – выходит, мы не только зря выехали раньше, но и зря промокли. Однако я не жалуюсь.
Я держу рот на замке, даже когда нам приходится многократно останавливаться, чтобы Фаэна могла сходить в туалет. Что там говорил Мудрец? «Если хочешь идти быстро, иди один. Если хочешь уйти далеко, то иди с попутчиком».
Бывает, даже мудрецы ошибаются.
Когда мы подъезжаем к Тоуверу, утро переходит в прекрасный день. Крестьянские хозяйства и окрестные деревни c водяными мельницами и печами местных горшечников уступают место городу из красно-рыжего кирпича с выбеленными стенами и красными акцентами. Как и следовало ожидать, голубая река, которую выше по течению не взбаламутил даже ночной дождь, здесь становится городской – то есть серой, забитой мусором и сточными водами.
Люди. Какие же мы все-таки жуткие создания.
По пути мы останавливаемся у нескольких трактиров, но внутрь не заходим. Фаэна всякий раз приближается к входной двери, внимательно осматривает косяк, а затем мы удаляемся.
Я ее об этом не расспрашиваю. Сегодня я сам не свой. Какой-то угрюмый, что ли?
Причем с самого утра. У меня вообще редко получается правильно называть то, что я сейчас чувствую. Иногда я могу несколько дней проходить как есть, и только потом, почувствовав себя лучше, понять, что все то время был подавлен. Даже не знаю – так неловко надиктовывать события на ходу. Мне приходится обдумывать все детали, которые обычно просто волочатся за мной аморфным облаком, словно прикованные цепью.
От слов они становятся реальнее.
Не знаю, нравится мне это или нет.
Наверное, дело в том старике. Я понимаю, что на самом деле не виноват в его смерти. Но я не понимаю, почему это вообще произошло. Кажется, юный разбойник говорил про какой-то уговор? Или нет?
~– Да. Говорил.~
«О-па, здравствуйте. Вот и ты. Я вообще-то не к тебе обращался, но спасибо. А теперь брысь».
~– Я живу, чтобы служить.~