Триша скривилась, как будто Мосс порола чушь.
– Мари? Боже правый, нет.
– Когда мы нашли ее тело, в квартире все было выскоблено до блеска.
– Она была очень чистоплотной и аккуратной. Минималисткой. Следила за собой. Всегда делала маникюр.
– Ты бывала у нее в квартире?
– Да.
– Что тебе запомнилось из интерьера?
– У нее было не так уж много вещей. Она только что вышла из тюрьмы. Сказала, что осталась ни с чем. Она задолжала за аренду подруге, с которой делила жилье, и та продала все, пока Мари находилась в заключении.
– Ты знаешь имя или адрес подруги?
– Нет.
– На потолке в квартире Мари были обнаружены множественные следы кокаина. Мелкая пыль.
– Серьезно? – потрясенно спросила Триша. – Мари пробыла там всего пару недель. После того как она вышла из тюрьмы, я продержала ее в реабилитационном центре три недели, а затем мы поселили ее на Амершем-роуд. Мог ли кокаин появиться там раньше?
– Не исключено. Где находится реабилитационный центр?
– В Ширли, недалеко от Луишема.
– Не могла бы ты связать меня с кем-нибудь там?
– Конечно.
– Как ты нашла квартиру для Мари?
– Я не искала. Она нашла сама. Кажется, по объявлению в одном из кафе в Брокли, недалеко от того места, где она работала волонтером в благотворительном магазине.
– Тогда подскажешь и адрес магазина?
Триша кивнула.
– До того как Мари попала в тюрьму, она была замужем? Был ли у нее партнер на свободе?
– Насколько я знаю, нет.
– А дети?
– Нет.
– Иждивенцы?
– Родители Мари умерли, когда она была подростком.
– Братья или сестры?
Триша открыла папку и пролистала документы.
– У меня здесь нет исчерпывающей информации, но я не думаю, что у нее были братья или сестры. Она никогда не упоминала о них. Мы больше занимались ее планами на будущее.
– И каковы были ее планы на будущее? – спросила Мосс.