— Конечно! — кивает головой.
— Ну и отлично, — отзывается папуля и забирает у мамы Элю. Выжидающе смотрит на меня и Матвея. — Ну чего смотрите на меня? Идите, — отправляет нас куда-то.
— Куда, пап? — с хохотом спрашиваю. — Я тебе уже надоела? Отправляешь меня куда-то?
— А я знаю? — отводит свободную руку. — Для семейного отдыха семья должна быть, а у вас её нет. Или думаете, раз ребёнок общий есть, то уже всё хорошо? Ошибаетесь. Вам ещё говорить и говорить надо. Побольше. Наедине. И с душой. И без секретов.
— Но Эля…
— Мы что, внучку уложить не сможем? — возмущается папа. — Мы троих воспитали! И эту малышку с детства укладываем. Думаешь, не справимся?
— Но ей надо таблетки и…
— Машенька, у тебя всё расписано. Я всё дам согласно схеме, — поддерживает родителя моя мама. — Езжайте. Папа прав. Вам нужно о многом поговорить. Самое ценное — это время. Обиды и молчание — воры, которые крадут у нас это.
— Дедушка так говорил, — шепчу, и плакать хочется.
Мою маму воспитывал только дедушка. Отца никогда не было. Мать бросила, уехав искать богатую и счастливую жизнь. И лишь дедушка у неё остался. Он и меня помогал маме с папой на ноги поставить.
Когда его не стало, в душе сразу образовалась такая боль и пустота, что даже плакать и кричать не хотелось.
Дедушка был мудрым и очень много советов давал. Только я тогда их смысл не понимала. А сейчас… сейчас я бы всё отдала за один его совет или просто за возможность услышать его голос.
— Поехали? — оборачиваюсь к Воронцову.
— Эм-м… В стеклянный дом?
— Ага, — соглашаюсь и иду к машине.
Мария
— Твой кофе, — протягивает мне Матвей чашку с ароматным горячим напитком. Сам опускается рядом на плед и свою кружку ставит по другую сторону.
Мы вновь расстелили плед на втором этаже, устроив себе островок. Отсюда вид лучше, и атмосфера больше располагает для разговора.
Долгое время он молчит, не зная, с чего начать. Мне же его молчание кажется затяжным и немного напряжённым. Но я не тороплю. Пью кофе и жду, хотя он к своей кружке даже не притрагивается.
— Я почти всё тебе уже рассказал, — наконец заговаривает он тихо. — Про жену, про Антона. И мне кажется, осталась всего одна вещь, которую мне нужно тебе рассказать. Это о том, почему тебе и Олегу нужно было расстаться.
— Чтобы он дал свой шанс на ребёнка, — подсказываю ему.
— Женщиной, которая его выносит, могла быть и ты, — поворачивается ко мне с полуулыбкой. — Но мы этот вариант откинули сразу. Потому что есть женщина, которая уже родила от Олега, и её ребёнок стал донором для Антона. И эта комбинация должна сработать на семьдесят процентов. С тобой могло не выйти.
— У Олега есть ребёнок?! — округляю глаза, уже не слыша, что он говорит в конце.
— Да, — кивает мужчина. — Только он не знает об этом. Поэтому тебе не говорил. Не накручивай. Он тебя не обманывал, — сразу же его оправдывает.
— О господи! Ты серьёзно?! — восклицаю, не веря собственным ушам. — У Олега есть ребёнок, и он не знает?! А ты знаешь об этом? Что?.. — хмурюсь, находясь в полном шоке.
— Недавно узнал, — делает первый глоток уже остывшего кофе. — Хотел ему сказать, но не смог. И дело даже не в обещании, а в том, что я не знаю, как сказать человеку, что его обманули, и его ребёнок рос без отца. Тем более Олег так хочет ребёнка, для него это будет ударом.
— Боже! — повторяю. — И этот ребёнок уже донор для Антона?
— Да.
— Но… — неожиданно доходит до меня значение слов Воронцова. — Но ведь Надя какое-то время была донором. Был ещё кто-то?.. — спрашиваю, но ответ уже знаю. Уже чувствую. Просто верить в это не хочу.
— Нет. Только Надя, — подтверждает он мои мысли.