— Люто, — хмыкает Лебедева и качает головой. — И у них есть шанс?
— Да. Олег уже привязался к её дочери. Платья ей дарит. Игрушки. И заботится о девочке так, будто она для него… родная, — запинаюсь.
Она и есть его родная. Надя и есть его дочь. И я хотел ему сегодня об этом рассказать, но ему кто-то позвонил, и он сорвался. Уехал из дома так быстро, что ошарашил и меня, и Стефани с Надей, зашедших перекусить. В доме, в который они только заселились, совершенно нет посуды. А продуктов и подавно.
— Правда? — с сомнением переспрашивает и почему-то кривится. — Он замучает малышку платьями. Не позволит ей ничего, кроме них, носить! — восклицает, включив в себе заботливую мать.
— Не замучает, — мотаю головой и отмечаю то, что меня удивило. — Девочка сама штаны не любит.
— Да?! О боже! — восклицает. — Тогда это идеальный вариант. А мама девочки? Что она думает по этому поводу?
— Она нейтральна к этому.
— Ты всё просчитал, — хмыкает она, продолжая терзать кружку с кофе.
— Почти всё.
— Что не просчитал? — обращает всё своё внимание на меня.
— Тебя, — коротко отрезаю. — То, как ты вернёшься ко мне. Старые методы на тебя больше не действуют.
— Я стала взрослой, Матвей, — говорит она чётко и немного даже жестковато. Зато правдиво. — Я больше не расплываюсь лужицей перед тобой.
— Я заметил. И теперь думаю, как мне быть. Что сделать, чтобы вернуть хоть каплю того, что было.
— Никак не надо быть, — хмыкает она и отворачивается. Но, повернувшись ко мне, заговаривает вновь: — Хотя… хочешь, подскажу?
— Подскажи.
— Прекрати хранить секреты. Мне нужны твои искренность и честность. Остальное — это… мелочи. Твои тайны заставили нас расстаться в первый раз. Не дай этому повториться.
— Я понял, — киваю.
И уже придумал всё, что собираюсь сделать. Больше я отпускать Машу не планирую. И докажу это всем.
Глава 17
Мария
Вместе с дочерью неуверенно и немного трусливо захожу в ресторан. Эля с интересом разглядывает всё новое вокруг. Вертится, любопытные глазки так и светятся.
Взгляды коллег тут же направляются на меня и мою малышку. Кто-то хмурится. Кто-то переглядывается с собеседником в надежде, что хоть тот что-то понял.
Еще бы они так на меня не смотрели. Пришла на работу с ребенком, который после окажется в руках нового босса.
Заметив нас, Воронцов отвлекается от разговора с одной из официанток. Что-то ей кидает и направляется к нам, заинтересовав смотрящих еще больше.
Нижняя челюсть каждого из присутствующих оказывается на полу, когда Матвей вальяжной, расслабленной походкой подходит к нам и забирает у меня Элю. Целует ее в щечку и уворачивается от ее попытки укусить его за нос. А после вместе с ней, ничего никому не говоря, идет в свой кабинет.
— Маша, — подходит ко мне одна из девочек, ошарашенно таращась на закрытую дверь владельца ресторана. — Это что такое было?
И я бы ей ответила как есть, но не поймет. Главной сплетнице подавай что-то экстравагантное, необычное и с изюминкой. К тому же случайно попасть в газету не хочется.
Пресса за такие подробности жизни дочери Карима Лебедева отвалит немало денег.
— Так у меня папа обанкротился, — отвечаю ей, перейдя на заговорщицкий шепот. — У нас все забрали. Дом. Бизнес. И даже драгоценности. Зарабатываем деньги теперь, кто как может. Я вон дочь в аренду сдаю. Воронцов ее до часу арендовал по акции. Четыре платных часа и один бесплатный, — киваю, подтверждая свои слова лишний раз.
— Что?!
— У него жены нет, — продолжаю, мысленно хохоча и понимая, что общение с Кристиной и Розой все же не прошло бесследно. — Сын уже взрослый. Внуков пока нет. Вот и прибегает к таким услугам.