Пока все спят, принимаю душ и привожу себя в порядок. Спать хочется безумно, но мне нужно на работу. Воронцов предлагал остаться сегодня дома с Элей, но мне не хотелось бы так поступать. Не хочу пользоваться положением. Личное и рабочее нужно разделять. Воронцов в прошлом меня этому учил, но сам же тогда и нарушал правила. И сейчас хочет.
Выхожу из ванной так же тихо, но мама с Элей уже не спят. Спускаются на кухню. Малышка прижимается к бабушке, которая несет ее на руках.
— Мам, — окликаю ее, и родительница оборачивается.
Дочь переводит внимание с бабули на меня. В одну секунду узнает в моем лице пропавшую маму и тянет свои ладошки с криком, прося немедленно взять ее на руки.
Перехватываю малышку и сладко целую ее в пухлые щёчки, пока она волосы мои мокрые перебирает.
— Папа спит? — спрашиваю родительницу.
— Пусть поспит, — взмахивает она рукой. — Он почти всю ночь не спал. Переживал за тебя.
— Почему?
— Боялся, что Матвей тебя опять обидит, — пожимает плечами. — Ждал твоего звонка. Думал, что ты наберешь его и попросишь забрать. Даже не раздевался, чтобы сразу вылететь из дома.
— Но он сам меня и послал, — напоминаю.
— Разве ты не знаешь папу? — прыскает мама от смеха, и мы вместе спускаемся на кухню. — Он понимает, что ты любишь Матвея, несмотря ни на что, но боится, что тебе вновь сделают больно. Он любит тебя, твою сестру и брата. Сколько бы лет вам ни было, вы для него всегда слабые и уязвимые дети.
— Папа нам достался хороший, — вздыхаю, ни разу не лукавя.
Что младшая сестра, что брат, которого родители усыновили, в любви никогда не нуждались. Папа каким-то образом умудрялся уделить внимание каждому. И даже когда брат изъявил желание учиться за границей, как и Вика, папа не сопротивлялся. Оплатил ему все самое лучшее, деньги ежемесячно отправляет. Раз в два месяца они с мамой на неделю-две к ним с Викой летают.
— Я выбирала лучшее, — отвечает, хохоча. — Рада, что тебе нравится мой выбор.
— И я, — улыбаюсь.
— Что у вас там с Матвеем? — не удерживается она и интересуется. — Вы провели вместе ночь? Говорили или…
— Или, мам.
— Ясно, — улыбается она довольно и радостно. — Но ты его к себе все равно близко не подпустишь пока?
— Нет, мам, — мотаю головой и дочь на стульчик для кормления усаживаю. — Я его уже подпустила.
— И вы теперь вместе?
— Вместе, скорее всего, — пожимаю плечами. — Он привез меня домой сейчас. Не знаю, может, и глупость делаю, мам, но мне кажется, что в этот раз все будет по-другому. Теперь нас связывает Эля. Он уже не уйдёт без объяснений.
— Возможно.
— Он предложил нам с Элей переехать к нему, — рассказываю, потому что мама должна узнать об этом первой. Чтобы подготовить папу. — И я, наверное, соглашусь. Но не сейчас. Позже.
— Когда будешь уверена в нем окончательно? — предполагает, даже не догадываясь, что именно меня останавливает.
— Нет, когда решится все с Олегом, — расстроенно выдыхаю. — Не хочу ему делать больно. Понимаешь?
— Было бы хорошо, появись у Олега другая девушка, — словно бы мысли Кристины читает. Та то же самое сказала.
Может, все дело в матери моей подруги? Одну она родила и вложила такие мысли, а второй она лучшая подруга?
— Скоро появится, мам, — многообещающе киваю.
— Тебе Кристина на картах нагадала? — хмыкает мама и глаза закатывает. — Опять ее расклады Таро. Девочке уже не десять лет. Муж есть. Дети… А она…
— Не Кристина, мам, — защищаю свою подругу. — Матвей мне кое-что рассказал. И я теперь знаю, что Олег не один.