— Может, останемся? — прячу руки за спину.
— Здесь?
— Ага, — ложусь на плед. — Посмотрим на звёзды ещё, — кидаю взгляд на небо.
Матвей долго стоит и смотрит на меня. Колеблется. Боится. Не понимает.
Я сама себя не понимаю. Я устала сражаться. Устала думать. Устала помнить о проблемах.
Хочу просто быть счастливой. Хотя бы одну ночь.
А ещё я прекрасно понимаю, что одной ночью это не закончится. Матвей меня не отпустит.
Он совершил ошибку, когда уехал тогда. Когда сделал больно. Когда растоптал. Но кто не совершает ошибки?
— Ладно, — опускается и ложится рядом на бок.
— Ты совсем не смотришь на звёзды, — бросаю ему.
— Я не понимаю в них ничего.
— Просто смотри на их красоту, — советую ему. — И всё поймёшь.
— Пожалуй, буду смотреть на другую красоту, — хмыкает с улыбкой. — Она гораздо красивее звёздного неба.
— Спасибо, — отвечаю, взглянув на него.
Бросаю на него взгляд и зависаю. Сердце уходит куда-то в горло, и дышать становится тяжело. По телу пробегает рой мурашек. Не то жарко, не то холодно. Не то я дрожу от мороза, не то от того, что горю.
Отбросив все посторонние мысли, двигаюсь к нему ближе. Пальцами скольжу по его щеке и губам, вспоминая их на ощупь. Давая себе вспомнить ту девочку, которой я была два года назад.
Он делает то же самое, но если моя рука замирает в его волосах, запутавшись пальцами в шевелюре, то рука Матвея движется вниз по шее и ключице. Забирается под одежду и слегка оттягивает её.
Каждая клетка отзывается на его прикосновения.
— Ты уверена? — поднимает на меня взгляд.
— Не спрашивай, — шепчу ему. — Ты и так знаешь ответ.
— Я не отпущу.
— Знаю, — это звучит для него как призыв к действиям.
Медленными, тягучими и волнующими движениями он избавляет меня от одежды. Параллельно ласкает руками и губами. Оставляет жадные поцелуи, сводящие меня с ума.
Дыхание учащается, а контроль над телом и разумом переходит к мужчине. Моему единственному мужчине.
С Олегом я так и не была ни разу. Мы могли ночевать в одной кровати, обниматься, но близости между нами не было.
Подсознательно я не могла подпустить Волкова так близко к себе. Моё подсознание любило и ждало Воронцова.
Тяжело сглотнув, пытаюсь перехватить инициативу. Взять то, чего я так желаю. Тянусь руками к одежде Матвея и делаю какие-то попытки раздеть его. Но руки словно ватные. Не слушаются. Не подчиняются.
Сложно что-то делать, когда разум улетел так далеко, что, думаю, не скоро вернётся.
Забыв о своей затее, полностью отдаюсь Матвею. Позволяю ему самому избавиться от того, что мне так мешает. Наслаждаться. Чувствовать. Жить.
— Я люблю тебя, — выдыхаю ему в губы между поцелуями.