Он зажмурился, потом снова открыл глаза:
— Где ты?.. Я вижу только пустую капсулу.
— На полу, — буркнула Кара.
Небольшая пауза. Потом голос Ибиса:
— И что ты там делаешь?..
— Шнурки завязываю, — отрезала она с привычной долей сарказма, хриплым голосом, в котором сквозили злость, слабость и чертовски живое упрямство.
А потом, уже тише, добавила:
— Выпала. Из капсулы. Просто… выпала.
Молчание повисло между ними, но оно было другим.
В этом молчании не было одиночества.
Кто-то проснулся.
Кто-то жив.
И это меняло многое.
— Что, чёрт возьми, случилось? — голос Ибиса дрожал от напряжения. — Почему мы не можем пошевелиться?.. Это креосон так сработал?.. Или…
Ответ пришёл не от Кары.
Слева, из полутёмной ниши между капсулами, послышался третий голос — хрипловатый, но спокойный, с тем самым фирменным скепсисом, что раздражал их ещё до войны:
— Сбой в системе жизнеобеспечения.
Классический.
Нарушена подача нейростимулов при выходе из стазиса. Придётся ждать медиков.
— Медиков?.. — Ибис закашлялся. — Янус, мать твою, ты слышишь эту сирену?! Если бы тут была хоть одна бригада, мы бы уже купались в тёплой пене, а не валялись в капсулах, как мешки с запчастями!
— И на полу, — мгновение спустя добавил он.
Несколько секунд — тишина. Даже сирена будто стала тише, словно прислушивалась к их разговору.
— Ну, тогда… нам капец, — спокойно заключил Янус. И на мгновение показалось, что он серьёзно.
Ты не замыкайся, а думай! — с трудом выдохнула Кара. — Ты ж доктор! Хоть кто-то из нас должен соображать!
— Думаю, — процедил Янус.
Прошла минута. Может, две. Время будто остановилось.
Ибис уже собирался что-то сказать, но Янус наконец продолжил:
— Около каждой камеры есть аварийная ячейка.
— И?.. — почти зарычал Ибис.
— В ней лежит шприц со стабилизатором.