Ферисса — город академий, стеклянных башен и висячих садов — оказалась безоружной.
Несколько студентов и преподавателей заперлись в здании факультета прикладной математики. Они изготовили импровизированные взрывные устройства, и один из них подорвал лестничную клетку, когда по ней поднимались штурмовики. Но дальше дело не пошло: их вычислили, окружили и выкурили газом. В подвале факультета, за герметичной переборкой, штурмовой отряд обнаружил старый шлюз с автономным питанием. Его не вскрыли — просто пометили для дальнейшего анализа.
Орнвейл — прибрежный курортный городок с куполообразными жилыми кварталами — не понял, что стал целью.
Модули приземлились прямо на пирсы. Первые граждане вышли встречать десант с плакатами и приветственными речами — приняли солдат за участников какой-то империалистской делегации. Первый выстрел прозвучал у ратуши. Потом ещё один. И город затих.
Белореченск оказался исключением.
Город был подготовлен — хоть и по-своему. Старые фортификационные планы были реанимированы. Местные активисты собрали из гражданских дронов подобие оборонной сети. Люди на крышах держали в руках старые винтовки.
Кто-то из старших офицеров Империи потом скажет:
— Они не обороняли город. Они защищали своё прошлое.
Шестьдесят процентов Белореченска пало за сутки.
Районы нового центра, административный кластер, узлы снабжения — всё перешло под контроль Империи. Остатки города — старый сектор и прилегающие леса — удерживались отчаянными бойцами. Империя ввела модули поддержки, направила звенья Гарпий и Когтей, но попытка взять район с воздуха провалилась. В первые минуты были сбиты три модуля, остальные отступили, перегруппировались и атаковали снова.
Группа солдат Леды ушла в леса. Два корабля класса Гарпия были посланы за ними — и бесследно исчезли. Ни сигнала. Ни изображения. Только тишина.
Никто не знал, что произошло. Временами в эфире вспыхивали странные импульсы — зафиксированные как «неопознанные сигналы органического происхождения», — но что они значат, Харонское командование разобраться не смогло. И значения им не придало.
На вершину холма к северу от Белореченска поднялись трое воинов в чёрной форме со знаками отличия Демонов — элитных ударных сил Империи.
Город под ними лежал поверженным. Дым тянулся над руинами. Башни валялись поперёк улиц, как сломанные пальцы великана.
Двое молча смотрели вниз — с восторгом и удовлетворением. Их лица были спокойны, почти торжественны. Победа. Очередная планета. Очередной шаг Империи.
Третья — Лекса — стояла чуть в стороне.
Она не говорила ничего. На её лице — привычная маска дисциплины. Но в глазах блестел отблеск странного сожаления.
Никто не заметил. Никто не понял.
И никто — даже те, кто знали Лексу с академии, — не мог догадаться, о чём она думала в этот момент.
Глава 3
Сначала появилась тяжесть.
Она накрыла Лизу, словно на её свернувшееся калачиком тело поочерёдно забрались сотни пушистых котят. Они ворочались, устраивались поудобнее… и вдруг каждый из них начинал расти. Мгновение — и все уже весили по добрых четыре килограмма, превращаясь в упитанных поросят. Ещё миг — и обратно в комочки. Волна за волной. Становилось трудно дышать, ломило суставы, к горлу подступала тошнота.
Потом пришёл звук.
Сначала глухой, невнятный — как шелест дождя за стеклом. Но с каждым вдохом бормотание становилось громче, чётче, насыщеннее. Ругательства, вырывающиеся из пересохшего мужского горла, рвали тишину.
— Да чтоб тебя…
— Зараза…
— Обжора, отвечай!..
— Скунс тебе в задницу и шипокрыл в кабину…
— А хрен вам!..
С определённой уверенностью можно было сказать одно: голос принадлежал мужчине. И мужчина этот был явно не в духе.