Словно нащупав границу между сном и явью, Кара попыталась принять сидячее положение.
Она знала: сигнал боевой тревоги не звучит просто так.
Надо действовать. Надо разобраться.
Но тело отказалось подчиняться.
Руки подогнулись, мышцы предательски не среагировали.
Тяжесть в конечностях была невыносимой. Каждое движение — как сквозь вязкий гель.
Кара рухнула на пол.
Холодный металл встретил её с равнодушной прямотой.
Боли не было.
А вот растерянности — с избытком.
И злости — ещё больше.
"Чёртова креостазия…" — пронеслось в голове.
Тело казалось чужим.
Как будто оно осталось в той битве, сгорело вместе с Левиафанами, утонуло в чёрной бездне.
Чтобы поднять ногу, требовалось усилие воли, соизмеримое с запуском двигателей класса «Титан».
Чтобы шевельнуть пальцами — нужно было напрячься до дрожи.
Единственное, что по-прежнему подчинялось ей — голова.
Она подняла голову, зажмурилась от резкого света над капсулой, но через мгновение решительно осмотрелась.
Голова кружилась, но взгляд Кары понемногу фокусировался.
Свет. Тени. Контуры креокамер.
В одной неподалёку мерцали индикаторы, в другой — дрожал слабый синий огонёк.
И вдруг — шорох.
Возня. Едва различимое дыхание.
И голос. Хриплый, едва живой, но до боли знакомый:
— Кара?.. Это ты?..
Она повернула голову.
Ибис.
— Я пошевелиться не могу. Помочь сможешь?.. — голос был всё таким же, каким она его помнила — с мягкой интонацией и упрямой надеждой.
Кара хрипло рассмеялась и тут же закашлялась — лёгкие отказывались работать нормально.
— У меня те же проблемы, Ибис. Поверь, я бы с радостью встала и вытащила тебя на руках.