Для Джона Картера — а это именно он пилотировал гоночную яхту Шустрик — появление разъярённой фурии с растрёпанными волосами и глазами, пылающими такой яростью, что ими можно было бы поджечь двигатель, стало полной неожиданностью.
По словам тех, кто вручил ему тело этой самой фурии, она должна была пребывать в царстве Морфея ещё как минимум два часа. Но что-то пошло не так. Спящая принцесса решила, что её сон окончен — и вернулась в мир живых. Громко и эффектно.
— Ух ты! Вот это да!
Хорошо это или плохо — Картер не успел решить. Потому что фурия не собиралась вступать в переговоры. Она сразу перешла к действиям явно бандитского характера — энергичным, внезапным и, прямо скажем, насильственным.
— Са…
Что именно хотел сказать Джон, осталось тайной. Потому что в этот момент его догнал поднос.
Металлический, тяжёлый, с солидной инерцией — он появился в поле зрения пилота в самый последний момент. Когда что-то изменить было уже невозможно.
БАУМ.
Звук удара, разнёсшийся по всей рубке, стал финальной точкой. Сознание Джона решило, что будет лучше вежливо и без прощаний удалиться в туман. На время.
Он не видел, как его голова откинулась назад, как тело повалилось за ней, как руки потянули за собой штурвал, а за штурвалом дёрнулся весь Шустрик. Картер ничего этого не заметил. Его внутренний мир замер, будто ушёл в перезагрузку.
Вернулся он не сразу. Сначала — звон в ушах. Постепенно затихающий. А вот боль во лбу — наоборот, нарастала.
Потом неожиданно вернулось ощущение реальности.
Перед глазами Джона, слегка двоившимися (а может, даже троившимися), маячили две рыжих фурии — теперь уже не яростных, а, кажется, испуганных. Или удивлённых. Или и то и другое сразу.
Рядом дрожали два с половиной монитора возле кресла второго пилота, а количество звёзд за обзорным стеклом утроилось. Шустрик продолжал полёт. А впереди, в пустоте бескрайнего космоса, постепенно удаляясь вдаль, плыли ракеты.
Да. Да. Ракеты.
Картер моргнул. Попытался сосчитать. Сбился на пятой. Сделал глубокий вдох, закрыл, потом снова открыл глаза — и в этот момент услышал вопрос. Самый идиотский, какой только мог прозвучать в подобной ситуации:
— Это что… ракеты?
Это спрашивала проснувшаяся принцесса. Фурия. Рыжая, растрёпанная, виновато-недоумённая.
Картер хотел ответить что-то остроумное. Или едкое. Или хотя бы саркастичное. Но вместо этого из него вышло:
— Хм, прикинь.
С поддёвкой, с расстановкой, почти спокойно начал он. Но потом прорвало:
— Конечно, ракеты! Я, по-твоему, чем тут занимаюсь последние шесть часов? В видеоигры играю? Я, между прочим, наши жизни спасаю из дерьма, в которое мы вляпались! А тут ещё ты нарисовалась, дура набитая… Какого лешего ты вообще на меня набросилась?!
Ответ последовал незамедлительно:
— А нечего было меня похищать!
Джона чуть не передёрнуло от возмущения. Он даже поперхнулся словами:
— Тебя похищать? Тебя?!
Он выдохнул, но продолжил уже громче, с напором:
— Это, наверное, к тебе вломились в дом две человекоподобные гориллы в костюмах от Версаче с пистолетами «Бизон»! Это тебе мешок на голову натянули и отвезли в подвал завода, где какой-то психованный миллиардер предложил выбор: либо пилотировать корабль, чтобы свалить с планеты, либо сдохнуть. У него, видите ли, два пилота и один корабль!
Похищать тебя?! Да на кой ты мне вообще сдалась!
Его эмоциональная речь произвела неожиданный эффект: девушка вдруг задумалась, нахмурила брови и слегка сморщила нос: