— Доброе утро, Степан Васильевич!
— Доброе утро, Анна Сергеевна, — ответил он, улыбаясь. — Как дела?
— Отлично! — она протянула ему папку с документами. — Вот отчёты по вчерашним вопросам. И ещё… — она помялась, — … у вас посетитель.
Степан Васильевич поднял бровь.
— Посетитель? Кто?
— Мэр Котовска, — тихо ответила Анна Сергеевна. — Иван Петрович Морозов. Приехал без предупреждения и сказал, что это срочно. Ждёт в вашем кабинете.
Степан Васильевич замер.
Мэр Котовска.
Они виделись всего два дня назад на совещании у губернатора. Когда Хозяин разнёс Громова в пух и прах и показал всем собравшимся, как должно выглядеть настоящее управление.
Тогда Иван Петрович был в группе «отверженных» мэров — тех, кого губернатор игнорировал, унижал, заставлял ждать часами в приёмных.
Степан Васильевич помнил его лицо — изможденное, серое, с потухшим взглядом.
Зачем он здесь? Что случилось?
— Хорошо, — сказал Степан Васильевич, взяв папку. — Спасибо, Анна Сергеевна.
Степан Васильевич остановился перед дверью, глубоко вдохнул и толкнул её. Внутри, в небольшой приёмной перед его кабинетом, у окна стоял человек.
Невысокий, сутулый, в потёртом сером костюме. Руки сцеплены за спиной, голова слегка опущена, он смотрел на город за окном, не шевелясь. Степан Васильевич закрыл дверь за собой, и человек обернулся.
Иван Петрович Морозов — мэр Котовска.
Когда он видел его ранее, Иван Петрович выглядел плохо — измождённым, уставшим, с тёмными кругами под глазами, но сейчас… сейчас он выглядел ещё хуже.
Лицо серое, осунувшееся, глаза запавшие, с красными прожилками, щёки впалые, а губы сухие, потрескавшиеся. Костюм мятый, словно он спал в нём несколько ночей подряд, галстук перекошен и волосы растрёпаны.
Но главное — его запах.
Степан Васильевич почувствовал его, едва войдя в приёмную.
Страх и это не метафора. Настоящий, физический запах человека, который живёт в постоянном ужасе: пот, усталость и отчаяние.
— Иван Петрович, — тихо сказал Степан Васильевич, останавливаясь в двух шагах от него. — Доброе утро. Я… не ожидал вас увидеть.
Мэр Котовска стоял молча несколько секунд, глядя на Степана Васильевича пустым взглядом. Потом медленно кивнул.
— Доброе, — прохрипел он. Голос был хриплым, надломленным. — Извините, что без предупреждения. Я… мне нужно с вами поговорить.
Степан Васильевич кивнул, открыл дверь в свой кабинет.
— Проходите, пожалуйста.
Иван Петрович медленно, словно через силу, прошёл мимо него в кабинет. Шаги были тяжёлыми, неуверенными. Степан Васильевич последовал за ним, закрыл дверь.
Кабинет был светлым, просторным, большие окна пропускали утреннее солнце. За окном виднелся центр Воронцовска — чистые улицы, ухоженные скверы, отремонтированные здания. Вид, которым Степан Васильевич гордился каждый день.
Иван Петрович остановился у окна, посмотрел на город. Не сел и не повернулся, а просто стоял, глядя на чистые улицы за стеклом.
Степан Васильевич прошёл к своему столу, положил папку с документами.