Степан Васильевич закрыл глаза, и по щекам потекли слёзы. Впервые за несколько лет его дочь спала спокойно. Потому что воздух чистый и потому что Калев Воронов сделал то, что казалось невозможным.
— Марин, — прохрипел он сквозь слёзы, не открывая глаз. — Я… я не знаю, как его благодарить. Если бы не он, нам бы пришлось уехать. Я ведь собирался оставить пост и увозить вас.
Марина крепче обняла его, уткнувшись лицом в спину.
— Я знаю, Степа. Я знаю.
Они стояли так несколько минут, молча, обнявшись, глядя на город и горы за окном.
Потом Степан Васильевич вытер глаза, глубоко вдохнул — снова этот чистый, невероятный воздух — и выпрямился.
— Мне нужно на работу, — сказал он, и голос окреп. — Много дел.
Марина отпустила его, улыбнулась.
— Иди. Я разбужу Катю. Сегодня у неё контрольная по математике.
Степан Васильевич кивнул, повернулся к шкафу, начал одеваться.
Надел свежую рубашку — белую, отглаженную. Костюм — тот самый, который подарил ему Хозяин перед поездкой к губернатору. Тёмно-синий, безупречного покроя, который сидел на нём как влитой и заставлял чувствовать себя уверенно.
Он посмотрел на себя в зеркало и увидел не того забитого, сгорбленного провинциального чиновника, каким был пять месяцев назад, а мэра процветающего города.
Представителя Калева Воронова.
Степан Васильевич важно поправил галстук, взял портфель и вышел из спальни.
На кухне его ждал завтрак — Марина уже успела накрыть стол. Яичница, свежий хлеб, кофе. Домашний и уютный запах разносился по квартире.
Катя сидела за столом в пижаме, сонная, с растрепанными волосами. Увидела отца, улыбнулась.
— Доброе утро, пап!
Голос правда был звонкий, чистый и без хрипов.
Степан Васильевич подошёл, поцеловал её в макушку.
— Доброе утро, солнышко. Как спалось?
— Отлично! — она потянулась, зевая. — Мне даже приснилось что-то хорошее, но не помню что.
Марина Ивановна стояла у плиты, переворачивая яичницу, и её глаза были влажными.
Степан Васильевич сел за стол, выпил глоток кофе. Посмотрел на жену, на дочь.
Его семья здоровая и счастливая.
Спасибо, Хозяин, — подумал он, сжав чашку в руках. — Спасибо за то, что ты сделал. Я никогда не забуду этого — никогда.
Он доел завтрак, попрощался с семьёй и вышел из квартиры.
На улице было тепло и солнечно. Степан Васильевич шёл по тротуару к своей служебной машине — новенькой, блестящей, которую Хозяин подарил городской администрации вместе с ещё двумя такими же.
Вспомнил, как он тогда приезжал к воротам «Эдема» с оркестром и трактором, отчаянно пытаясь привлечь внимание Воронова.
Как Хозяин вышел — спокойный, холодный — и выслушал его просьбу.
Он даже был благодарен тем клановым идиотам, которые помешали Хозяину выпить кофе. Если бы не они, то он бы мог и не принять титул.