Сновидения и способы ими управлять: практические наблюдения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я уже выразился предельно ясно на этот счёт, так что не буду повторять как я отвергаю это мнение; но я должен подчеркнуть, что Моро (де ла Сарт) противоречит сам себе немного ниже (стр. 252), а именно «что если сон оказывается слишком глубоким, то в некоторых случаях возможно видеть сны не зная об этом; также как и сомнамбулы не сохраняют по своём пробуждении никакой памяти о том, что они делали или о чём думали во время сна».

Вот как ответил Жуффрой на эту теорию сна без сновидений, так часто воспроизводимую без подтверждения её серьёзными аргументами: «для ума спать — это не видеть снов, и невозможно установить, есть ли во сне моменты, когда он не видит снов. Отсутствие воспоминаний о сновидениях не доказывает отсутствие самих сновидений. Часто доказывалось, что люди видели сны от которых, не оставалось ни малейшего следа в их памяти. То, что ум иногда бодрствует, когда спят чувства, установлено; тогда как то, что он иногда спит — нет; таким образом, можно заключить, что он всегда бодрствует. Потребовались бы противоречивые факты, чтобы разрушить силу этого вывода; все факты, кажется, наоборот, его подтверждают»[46].

Дугалд-Стюарт сформулировал этот принцип так: то что составляет сон и сновидения — это прекращение действия воли на способности ума и на органы тела. Моро (де ла Сарт) пошёл ещё дальше: «сон сводиться не только к остановке воли, с метафизической и психологической точки зрения, это скорее остановка всех активных операций разума, таких как внимание, сравнение, суждение, память».

Далее, проводя параллели между бредом и сновидениями, автор там находит это различие, вытекающее из того, что он только что объявил, что в сновидении всё пассивно, непроизвольно, воля упразднена и чувства закрыты со всех сторон, тогда как в бреду, наоборот, все чувства открыты, некоторые даже более чувствительны, чем в здоровом состоянии.

К тому же, согласно исследуемой нами статьи нужно глубоко отделить изучение сна от изучения сновидений.

«Если сон глубокий, естественный, то все виды деятельности ума всецело упразднены.

Но многочисленные приобретённые идеи, большинство напряжённых привычек, то множество мыслей, понятий, знаний, которые составляют с большим или меньшим размахом интеллект каждого человека, могут при малейшем случае, если сон потревожен самой малой причиной, воспроизводиться, возобновиться с широтой, с неукротимостью ассоциации, которая не существует во время бодрствования».

Иначе говоря, сновидение не начнётся, пока не будет потревожен сон!

Итогом этого первого параграфа есть: 1) состояние сновидения является независимым от состояния сна; можно спать без сновидений; 2) сновидение обычно проявляется, когда сон оказывается каким-либо образом потревожен; 3) сновидение отличается от бреда тем, что в сновидении ум пребывает пассивным, тогда как в бреду, он показывает себя активным. Всё это независимо от болезненного характера, которым характеризуется это последнее расстройство.

§ 3. Как и почему образуются сновидения?

Вопреки явному интересу к этому заглавию, этот второй параграф является, собственно говоря, всего лишь продолжением предыдущего.

«Для того чтобы сновидеть требуются два условия: первое — развитый рассудок, более-менее знакомый с внешней жизнью мозг; второе — само состояние сна».

Согласно первому из этих двух условий, «должно принять, что животные также видят сны, но ни слабоумные, ни эмбрионы».

Это мне кажется слишком наивным. Конечно, мозг должен ознакомится с жизнью, поскольку все сновидения образуются из элементов, содержащихся в нашей памяти; но причём тут слабоумные, разве у них нет памяти, и какой смысл в вопросе, может ли видеть сны эмбрион?

Второе предложение приводит к приравниванию с явлениями сна явления галлюцинаций и экстаза, поскольку Моро (де ла Сарт) сам считает видения экстатичных и галлюцинирующих разновидностью сновидений.

«У вполне здорового человека во время сна, которому предшествует умеренная усталость, никогда нет сновидений, или почти никогда».

Затем следуют тончайшие различия, и совершенно бесполезные, между сновидением [le rêve], мечтательностью [la rêverie] или грёзами [la rêvasserie]

«Когда человек начинает дремать днём, стоя или сидя, в лодке, на коне, в карете, то это не есть настоящий сон, но его начало, его первая степень. Это — сонливость, которая приводит только к грёзам».

Если эта сонливость есть начало, первая степень сна, как говорит сам автор, то почему же он не видит, что эти грёзы также являются началом и первой степенью настоящего сновидения?

«Это, — продолжает он, — время химерных образов, кривляющихся и движущихся фигур, сказочных призраков, облачных картин, как тени, которые представляются под всеми формами, которые разбиваются, разделяются и исчезают с такой же причудливостью, как и быстротой».

Эти вырисовывающиеся картины как раз представляют собой переходной период, во время которого ассоциации и наложения идей так быстро сменяют друг друга вместе с соответствующими им образами, изменяемыми и умножаемыми до бесконечности тысячами восприятий внешнего мира, которые ещё чувствуются, хоть и слабее. Тогда ум прекращает обращать на них внимание, поскольку именно внимание, привязанное к внешним вещам, и обеспечивает состояние бодрствования. Он уже не направляет его свободно на эти несовершенные видения. Это такой момент, когда ставни ещё не достаточно плотно закрыты, чтобы позволить картинам волшебного фонаря [проекционного аппарата] чётко и ясно вырисовываться, но когда свет дня уже не проникает достаточно, чтобы позволить различать окружающие предметы. Это — первая степень сновидения, настоящего сновидения. Позже, эти видения неким образом угасают и исчезают, чтобы уступить место мертвецкому сну, как предполагает Моро, и эти видения оживляются и мало-помалу сгущаются, если можно так сказать, по мере того, как сон набирает свою силу, по мере того, как spiritus in sese recessus устанавливается далее, и ум, свободно перенесённый из области реальной жизни в область жизни воображаемой, обретёт свои способности, удалённые на момент, но не упразднённые.

Этот второй параграф статьи Моро (де ла Сарта) можно подытожить так:

«В естественном сне сновидений нет. Если сон потревоженный (внутренними или внешними причинами), то он переходит в сонливость и тогда видят сновидения».

§ 4 и 5. Как сновидения становятся ощутимыми, и что следует понимать под ясностью сновидений?

Рассмотрение так поставленных вопросов даёт мне возможность, которой я воспользуюсь с готовностью, затронуть ещё несколько интересных и спорных моментов по нашему предмету.

Этот четвёртый параграф статьи «Грёзы» начинается с уже высказанного мнения автора, а именно: «что возможно видеть сны не подозревая об этом, примером тому — сомнамбулы».

В обычном смысле слова, как понимает Моро, иметь сновидения — это их ощущать, и сохранять о них воспоминание. Именно от этого, согласно ему, и зависит ясность сновидений.

Отсюда он приходит к этому странному выводу, что одно и то же сновидение может быть названо ясным или не ясным, в зависимости от нашего его воспоминания, что подчиняет само существование явления сохранённому о нём воспоминанию.

Такой способ рассмотрения этого вопроса вполне логично приводит нашего доктора физиологии к заявлению, что утренние сновидения более ясные, чем вечерние. Ясно, что человеку гораздо легче вспомнить сновидения, предшествующие пробуждению, чем первые картины этой длинной серии последовательно воспринимаемых картин с вечера до утра.

Будучи верным своим принципам, провозглашающих что все активные способности рассудка остановлены во время сна, Моро думает, что «последовательность, сочетание идей в сновидении всегда бессвязны и беспорядочны, и что нам невозможно среди этих беспорядочных и непроизвольных движений ума продлевать, удерживать приятные впечатления, или прогонять страшные призраки и ужасные образы».

[46] Jouffreoy. Nouveaux melanges philosophiques, p. 319 — прим. автора.