Что уж там было на той охоте?
Иоанн загонял кабана, и как-то так вышло, что помчалась умная тварь именно туда, где отдыхали придворные. То ли егеря оплошали, то ли еще что – Рене точно не знал, его там не было. Но тогда эрра Розабелла лишилась и сына, и невестки. Внука та закрыла собой, сама погибла, а у мальчика с тех пор горб расти начал, и хорошо еще, что жив остался, прямо на них разъяренная скотина вылетела.
Расмус внимательно выслушал – и задал неожиданный вопрос:
– Может ли эрра считать Иоанна виновным в своих бедах и мстить ему?
Рене даже и растерялся от такого.
– Да кто ж их, баб, знает?
Может? Не может?
Что у бабы на уме, того и сорок мудрецов не разгадают.
– У меня полное ощущение, что она посчитала виновным в той трагедии Иоанна и начала ему мстить. Может, и детей его убивала.
Рене только головой покачал.
– Ты говори, да не заговаривайся? Ума нет, что ли?
Расмус пожал плечами.
– У нее дома несколько склянок с ядами, и тот, которым Диану отравили, – тоже. Зачем?
– Да кто ее знает?
– Взять бы ее, да поспрашивать, – мечтательно протянул Расмус.
– Это тебе и канцлер не одобрит, а уж королева и подавно.
Расмус это понимал. Но подозрения были, а что делать?
Как их подтвердить?
Пока неясно. Но следить он будет. Стоило лишь допустить, что эрра Розабелла творит большую часть всех этих гадостей, и все становилось на места.
– Ты с ней столько лет знаком, неужели ничего, и никогда?..
Рене подумал. Потом еще раз, для очистки совести.
– Знаком. И достаточно близко знаком, если понимаешь, о чем я.
– Эээээ? – удивился Расмус.
Рене пожал плечами.
– Встретились, порадовали друг друга, разошлись без ссор и скандалов. Это тоже важно, не со слугами же валяться, это уж и вовсе фу. Я за Розабеллой не наблюдал постоянно, но вроде ничего такого не было. Понимаешь?
Расмус понимал.
Где-то она себя должна была выдать. Но где и чем?
Следить – и еще раз следить! Где-то должен остаться след!
Мал клоп, да вонюч. Именно так Мария и подумала, увидев брата Тома.
Может, и знание, которое уже было, наложилось, а может, и инстинкты сработали, но появилось у нее впечатление чего-то такого, гадкого, нечистого, склизкого. Словно испанский слизень, здоровущий такой.