Берт расправил плечи.
– Мама, собирайся. Бери самое дорогое, остальное потом купим! Деньги есть!
– Сынок?!
– Мама, мы теперь будем жить в Эрланде. И свой дом у нас будет, и доход будет, я теперь эрр, и в свите королевы Марии. Так что не пропадем. Девчонок пристроим, братья дело в руки получат!
– Берти?!
Мать не верила.
Она видела и дорогую одежду, и Рэна, и… и все равно не верила.
Берт махнул на все рукой и сделал два шага в сторону. А то попадет хвостом в очаг, наплачется.
– Мама, погляди, пожалуйста!
Минута – и на грязном земляном полу хижины крутится упитанный рыжий лис. Симпатичный такой.
Увы, исса Марит не оценила и вторично ушла в обморок.
Петеру Туку соседи донесли. И ведь не поленились же, дошли до кабака, пробились сквозь винные пары…
– Сосед, а, сосед? Там, кажись, твой Берт явился!
Повторить пришлось раз шесть, прежде чем дошло до пьяницы. И то Петер головой замотал.
– Чушь! Сдох он давно!
– Я те точно говорю, явился, при карете, с кошелем, и, кажись, там золото брякало.
– Т-щно – вертишь!
– Сам проверь! Если его там нет – кувшин эля ставлю!
Искушение было большим, да и ранее выпитый эль просился наружу, так что Петер выполз из-за стола и отправился домой. А вдруг?
Кувшин эля – это ж целый кувшин! Понимать надо!
До дома Петер кое-как добрел, там и замер. В его доме было…
– Да что тут происходит?! – взревел он во всю пьяную мощь.
И то… если посреди комнаты стоит здоровущий сундук, рядом с ним несколько мешков, и в них его семья упихивает все добро.
– Отец, – Берт выступил вперед. – Собирайся, мы уезжаем.
Хотел было объяснить рассказать, но эль – такой эль. Петер взревел и пьяным быком попер на… сына? Да и что, подумаешь – Берт! Явился тут!
И сразу к мамашке! Нет бы уважение проявить, к отцу зайти, рюмочку поднести, поговорить… Нет же! Даже монетки не дал!
Ах ты ж…
Додумать последнюю мысль Петер не успел. Ноги как-то странно повело, а потом перед ним возникла стена. Совершенно неожиданно, и головой он так в нее врезался, что ой.
Там и затих.
– Ой! – ахнула исса Тук.