Мечталось – так.
И что? Вот получил он все это, и ехать ему не хочется, и шиковать, хотя ее величество обещала даже карету с гербами, и слуг, и денег дала, и одеться можно, хоть как принц короны…
И неохота.
Когда все сбывается, оно не то что становится ненужным, а скорее каким-то смешным и мальчишеским. Эрка больше нет.
И Рома.
А он вот выжил и за товарищей отомстил, это и с его помощью тейна на клочья порвут, это правильно. А все остальное… перед кем он шиковать будет? Перед родителями, которые ему грязную попу мыли?
Перед соседями, которые его вдоль и поперек знают?
А Ирма… да кому нужна эта кривляка, если есть Клара? Не просто красивая или обаятельная, а его, настоящая, и глаза у нее такие, и… и вообще, они даже целоваться уже пробовали. И поженятся обязательно.
Берт любые преграды своротит… хотя этого и делать не придется. Ее величество пообещала им небольшое поместье и должности при дворе, так что просто будут они служить своей королеве, а потом и ее сыну. Берту эта идея нравилась, и в храм идти необязательно. Ему намного больше нравилось возиться с книгами, вот, может, в подручные к библиотекарю попроситься? Ее величество точно возражать не будет, она что-то говорила про косиксы, или мосиксы… такие рассказы в картинках для тех, кто читать не умеет… Или вообще свою типографию открыть?
Это он еще определится. А пока…
Пока к дому Туков подъехала самая обычная скромная карета, даже без герба на дверце, и вышли из нее два парня, правда, один – шагренец, но кто там разберет, под капюшонами-то? Вышли, в дверь постучались.
Открыли им сразу.
Бедный квартал, тут не спрашивают, кто пришел, и особенно не боятся, все равно брать нечего.
– Лика? – опознал Бертран одну из младших сестер.
– Б-берт?!
– Я. Дай пройти, – спихнул он в сторону девчушку, – чего на пороге держишь?
– Кто пришел? – мать оторвалась от очага и повернулась к Берту.
И, ахнув, стала оседать на пол. Хорошо, Рэн успел прыгнуть через полкомнаты, подхватил, не дал попасть локтем в очаг. Берт просто растерялся, это ж… как-то это слишком.
– Исса, приходите в себя, – Рэн посмотрел на Берта. – У тебя нюхательные соли с собой есть?
– К чему?
– Понятно, – Рэн пристроил тело женщины поудобнее. Растер ей руки, похлопал аккуратно по щекам. – Исса Марит!
И все равно, минут десять прошло, прежде чем мать открыла глаза.
– Берти?!
И столько надежды звучало в ее голосе… ну мне же не показалось? Это и правда мой мальчик?! Правда же?!
Берт сглотнул колючий комок в горле и взял маму за руку. Как же она исхудала!
– Мам, это правда я.
– Живой?!
Столько счастья в глазах, в голосе… Мама ведь у него молодая и красивая, просто измучена она тяжелой жизнью! Ничего, Берт это исправит!
– Мам, я живой. А батя где?
– Запил он… уже дней пять в кабаке не просыхает…