– Ты ему доверять не бойся. Он и правда влюбился, и вторые облики у вас схожие. Это важно.
– Газель не должна выходить замуж за крокодила?
– Примерно так. Да это все есть, постепенно поднимете архивы, разберетесь, работы хватит.
Мария кивнула. Справятся, конечно, куда ж им деваться с подводной лодки?
– Спасибо.
– Тебе спасибо. Клыки, кстати, только у тебя будут. Другие змеи такого не получат. И только ты сможешь видеть человеческую суть, тебе, как первой, этот подарок. И звать молодых двуипостасных сможешь, и они будут отзываться с радостью. Другим уже не так, а тебе всегда откликнутся. Ты – первая, ты им как мать получаешься, а кто против матери пойдет, тому лучше и не жить.
– А если мать плохая?
– Это не про тебя сказано.
Мария пожала плечами. Ей было приятно. Так что…
– Таким, как ты, детей можно много рожать, ты всех людьми вырастишь.
– Эээээ?
– Не пугайся, – ухмылочка у бога была донельзя коварной. – Ты сейчас проснешься, только о нашем разговоре не вспомнишь. Не обижайся, ни к чему это. Боги вмешиваться не должны.
– А поговорить?
– Вот, поговорили – и хватит. Я помнить буду, а тебе ни к чему.
Мария фыркнула, но сон уже расплывался, затягивал ее куда-то вдаль…
– Доверяй Рикардо, он тебя действительно любит.
И понесло, завертело, закружило…
Мария открыла глаза. Незнакомая комната не испугала, рядом сидел Рикардо, держал ее за руку.
– Мария.
– Рик? Все в порядке?
– Сложно сказать. Все живы и здоровы – это хорошо.
– Согласна. А что плохо?
– Тебе не удастся избежать торжеств. И возможно, тебя объявят новой святой, икону напишут…
Рикардо от души разухмылялся, глядя, как Мария пробует уползти под одеяло. А что? Самое безопасное место, и можно не вылезать. Пусть ее так и тащат в карету и домой.
Или вообще с Рэном договориться. Ну что такое для дракона пятьдесят килограммов?
Пусть работает драконом, то есть похищает и уносит королеву. И подальше, и побыстрее.
Рикардо чудом подавил усмешку, когда королева решила, что под натуральным шерстяным одеялом все же колко, и полезла наружу, и правильно. А то бы Мария его точно треснула.
– Как можно этого избежать?
– Никак, чадо Многоликого.
Предстоятель вошел в дверь совершенно непринужденно. А что такого, ему везде рады, правда же? Точно, рады – гады. А кто не рад, тот первый гад.