Я тыкаю пальцем в GPS, вижу последние маршруты, введенные в бортовой компьютер, и набираю адрес отеля.
– Первые двести километров мои, потом поменяемся, договорились?
– Заметано.
Я задремала на выезде из Гёньона и проснулась только через двести километров, когда Льес решил заправиться: мой организм требовал отдыха.
Я решила объяснить Льесу, почему оставила фамилию Пьера.
– Назло. Хотела досадить ему.
– А вышло по принципу «сама дура».
– Наверное…
– Вы разошлись, но ты каждый раз бередишь рану, произнося фамилию Дюген.
– Может, и так.
– Мне ужасно нравилось сочетание Аньес Септамбр.
Я выдерживаю паузу и перевожу разговор на другую тему:
– Загляни в мою сумку.
– Зачем?
– Достань конверт и открой его. Ты должен прочесть, пока мы не приехали во Флюме.
Льес расстегивает молнию и замечает разбитый телефон.
– Колесом наехала?
– Разговор вышел из берегов… Я швырнула его об стену. Благодаря этому нашла два спрятанных Колетт конверта.
– Глупость несусветная, он же дорогущий!
– Знаю. Бывший муж, чью фамилию я все еще ношу, так и сказал, когда дарил…
– Все данные хранятся на симке.
– Да. Контакты, память. Нужно всего лишь сменить аппарат. Телефон в этом смысле похож на человека: умирает оболочка, душа остается нетленной.
– Считаешь, воспоминания хранятся в душах?
– Да.
– Надеюсь, ты ошибаешься. Если я однажды получу шанс вернуться, предпочту полную обратную перемотку… Хотелось бы стать голубоглазым блондином – мне надоела моя арабская рожа.
– Ты красавчик, Льес.
– Да ладно тебе… Почему ты «отомстила» телефону?
– Из-за Пьера. Он позвонил. Разговор начался мирно, но мы очень быстро все драматизировали. Пострадали мой телефон и бутылка виски доктора Пьери, которую я с горя вылакала… Прости меня.
– За что?
– За упоминание спиртного напитка.