Как мне сказать Лэю, что его сестра мертва? Сказать сейчас или после церемонии?
В другом городе такие вопросы показались бы абсурдными. Конечно, кто-нибудь сказал бы человеку, что его сестра умерла.
Но за то короткое время, что я провела на Востоке, я начала понимать, что здесь важно абсолютно все – цвета, традиции, символы и так далее.
Это какой-то пиздец. И что мне теперь делать?
Лео поставил меня в невозможное положение, подсунув мне голову своей дочери прямо перед этой сраной церемонией.
Что за херня, чувак?
Однако я должна была помнить и о том, что Лео был печально известен своими бесконечными психологическими играми и проверками. Каждый разговор с ним напоминал попытку пройти по минному полю, где одна ошибка могла привести к катастрофическим последствиям.
Блять. Серьезно... что мне теперь делать?
Лэй молчал, но продолжал вести меня прочь.
Дом, казалось, растягивался до бесконечности. Роскошный декор и вычурная мебель сливались в одно сплошное пятно, пока мы шли вперед, а мой разум был слишком поглощен происходящим, чтобы замечать детали.
Вокруг нас персонал суетился в деловых, четко выглаженных синих униформах, разносил подносы, доверху нагруженные изысканными угощениями.
Другие мелькали мимо с швабрами и тряпками в руках.
А Лэй продолжал идти вперед уверенным шагом, и лицо у него было совершенно непроницаемым.
Я шла за ним, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, а груз надвигающегося откровения давит все сильнее.
Так. Подумай.
Мой разум снова вернулся к решению.
Если я скажу ему сейчас, ему будет так больно, и он захочет убить Лео немедленно.
Вместо чайной церемонии это превратится в кровавую бойню.
Но… разве Лео не знал, что так и будет?
Если Лео оставался на шаг впереди, то он должен был догадаться, что его удар по голове вызовет хаос.
Ладно. Если он это предвидел, тогда зачем он вручил мне голову именно в тот момент?
Лео хотел, чтобы я стала настоящей Хозяйкой Горы – женщиной, обладающей огромной властью и уважением на Востоке. А чайная церемония была чем-то вроде моего первого неофициального шага к этой роли.
Разве я не должна была сосредоточиться на том, чтобы сделать все как надо?
Но… если это правда, тогда зачем Лео вручил мне такой уродливый и травмирующий «подарок»?
Думай. Что я упускаю?
С одной стороны, отрезанная голова его дочери, аккуратно уложенная в коробку, была способом Лео показать, насколько серьезно он относится к нашей с Лэем защите. Это была мрачная демонстрация его преданности и напоминание о том, на какую жуткую жестокость он готов пойти, чтобы обеспечить нашу безопасность и безопасность Востока.
Но ведь в этом «подарке» было что-то еще… правда? Может, это было ужасающее предупреждение? Или даже хуже? Может, это была извращенная проверка на стойкость или на способность соображать под давлением?
Лео был серийным убийцей – психопатом, который питался смертью, властью и манипуляциями. Но при всем при этом он всегда был, черт возьми, гением, который просчитывал каждый ход, как в шахматной партии.
Только сумасшедший стал бы думать, что в этой голове не было двойного, а то и тройного смысла. Я, блядь, точно все замечала, и мое чутье ни за что не позволило бы мне проигнорировать возможную подоплеку его отвратительного поступка.
Ага… это какая-то ебанутая проверка. Уверена. Лэй говорил, что у Лео не бывает поступков с одним-единственным смыслом.