Это все у меня в голове?
Или с Моник действительно происходит что-то более глубокое?
Я вспомнил вчерашний момент, когда спросил ее, хочет ли она, чтобы я вмешался в ее напряженный разговор с Ченом.
Моник покачала головой:
– Нет. Я не хотела, чтобы ты вмешивался. Я справилась.
– А если однажды почувствуешь, что не справляешься и тебе нужно, чтобы я вмешался, дашь мне сигнал?
– Какой еще сигнал?
– Положи руку на сердце и посмотри на меня.
В этот момент Лэй сам показал, что имел в виду: убрал ладонь с моей шеи, провел пальцами ниже и остановился прямо на моем бешено бьющемся сердце.
А потом посмотрел на меня с такой силой… что я растаяла.
– Это будет наш сигнал.
– А ты тоже будешь делать так, Лэй?
– Буду.
– Тогда… я приду на помощь. Я, может, и не умею драться, но…
– Ты всегда найдешь способ спасти меня. Ты сильная и умная.
Я вернулся мыслями к чайной церемонии и медленно выдохнул.
Ты покажешь знак? Ты помнишь? Или я просто снова чересчур ее опекаю?
Завершив заваривание, Моник двигалась с выверенной грацией, наливая золотистый, сладко пахнущий чай обеими руками в изящные пиалы. Она держала голову опущенной, спину – идеально выпрямленной, словно показывая всем нам, что она, наша преданная и любящая служительница.
Чен кивнул.
– С грацией у нее все отточено.
Этот жест должен был выражать уважение и смирение, но я видел, чего ей стоило сохранять самообладание.
Идеально. У тебя все получается, детка.
Когда она подошла ко мне с первой пиалой, ее руки слегка дрожали.
Я протянул руку, взял у нее чашку и провел пальцами по ее руке. Улыбаясь, я выдержал ее взгляд, пытаясь передать свою поддержку и любовь.
Она тоже улыбнулась, робко и осторожно, но страх в ее глазах никуда не исчез.
Что происходит? Кого мне нужно убить?
Все камеры были направлены на меня.
Медленно я поднес пиалу к губам, вдохнул аромат.
– Мммм. Пахнет восхитительно. Настолько, что я, пожалуй, заберу себе весь чайник.
Моник моргнула.