– Где Мин Юй?
Чен моргнул.
– Она в подземелье под дворцом. Я не хотел, чтобы Мин Юй этой неделе снова устроила переполох.
Значит, Мин Юй не могла подойти к ней и чем-то расстроить.
Тогда что это может быть?
Моник сделала еще один глубокий вдох и повернулась к репортерам. Когда она заговорила, ее голос звучал четко и уверенно:
– Для меня большая честь быть частью этой чайной церемонии.
Один из репортеров улыбнулся, явно наслаждаясь происходящим.
Моник бросила на меня взгляд.
Я едва заметно кивнул, стараясь приободрить ее и хоть немного успокоить.
Она снова повернулась к репортерам.
– Я искренне надеюсь с глубочайшим уважением приобщиться к традициям Востока и внести свой вклад в сохранение и прославление этой прекрасной культуры.
К моему удивлению – и, наверное, не только моему, тетя Сьюзи захлопала в ладоши, а тетя Мин фыркнула.
Хватит. Она и так на волнуется.
Камеры снова осветили зал вспышками.
Моник обвела взглядом комнату, ненавязчиво и внимательно, будто хотела установить зрительный контакт с каждым, кто присутствовал.
Безупречно.
Чен наклонился ко мне и тихо сказал:
– У нее все отлично.
Я кивнул.
Моник обратилась к репортерам и подарила им приветственную улыбку.
– Вместе мы сможем построить будущее, которое будет чтить наше прошлое и двигаться вперед с силой и единством.
Комната загудела от восторга, и я снова почувствовал, как грудь наполняется гордостью, глядя на нее.
Я все больше убеждался в том, что у Моник удивительный дар, ее искренность и чистота легко находили путь к людям. И наблюдая, как она завоевывает сердца Востока с такой грацией и душевностью, я всерьез захотел встать перед ней на одно колено и сделать предложение.
Отец наклонился ко мне и прошептал:
– Шанель никогда бы не справилась с этим.
Я злобно посмотрел на него.
Он пожал плечами и снова перевел взгляд на Моник.
Моник снова глубоко вдохнула.
– Я полностью предана этому пути и каждому из вас.