– А я собираюсь по полной зафетишить ее, если она сможет приготовить хоть одно из этих блюд. Фетишить всю ночь напролет.
Мони покачала головой.
– Ой, с меня хватит.
Джо перевела взгляд на меня.
– Ты знаешь тут на Востоке каких-нибудь одиноких девчонок, которые умеют готовить и при этом любят девчонок?
– Знаю, – я подумал о своем гареме. – На самом деле, большая их часть сейчас без работы и, возможно, готовы...
– Эй, – Мони ткнула меня в бок. – Даже не думай об этом.
Может, я уже слишком накурен.
ДиДжей Хендрикс включил «Pretty Young Thing» Майкла Джексона – знак, что люди Димы закончили с ним разговор.
Я посмотрел на Диму.
На его лице играла довольная усмешка, а Роуз хмурилась на него.
ДиДжей Хендрикс накричал поверх музыки:
– Кто готов к нашему следующему участнику?
Толпа взревела в ответ.
– Я только что попробовал того утенка от Шефа Фу, Бэнкс, – ДиДжей Хендрикс указал на него. – Не знаю, чувак, ты знаешь, что я с тобой, но утка – это утка, что с нее взять.
Бэнкс жевал хрустящую свинину Шефа Фу.
– Его еда была неплохой! Просто надо чуть больше души!
– Души, блять! – громко фыркнула Джо.
– Ладно! Ладно! – ДиДжей Хендрикс чуть приглушил Майкла Джексона. – Все возвращайтесь на места, потому что сейчас Бэнкс выйдет на сцену. Я лично ел много его шедевров, так что знаю, что конкурс еще не закончен.
– Вот именно! – Бэнкс положил тарелку, вытер руки о фартук и надел темные очки. – Шеф Фу хорош, но сейчас я покажу вам, как на настоящем барбекю должна звучать душа!
Бэнкс уверенной походкой шагал к сцене, а ДиДжей Хендрикс включил «I Feel Good» Джеймса Брауна.
И я понял, что настоящая жесть вот-вот начнется.
Глава 35
Кухня большой мамочки
Лэй
Когда официанты убрали с наших столов тарелки, они начали приносить новые тканевые салфетки, вилки, ножи, ложки и воду, чтобы мы могли освежить вкус перед следующим блюдом.
Все начали рассаживаться по своим местам.
Через несколько секунд Бэнкс поднялся на сцену со своей фирменной развязностью, сопровождаемый тремя своими помощниками – Сладкой, Пряной и Соленой.
Мони скрестила руки на груди.
– Боже мой. Что там задумал мой кузен?