А где сейчас мой отец?
Меня пробрала дрожь.
Я проглотил комок в горле и изо всех сил пытался отогнать эти мысли. Никакой пользы не было от того, чтобы пытаться представить, что он сделает дальше. В общении с ним умнее всего просто наслаждаться моментом.
Я не позволю своему отцу испортить этот барбекю, думая о нем.
Поэтому я просто наблюдал, как танцуют Дима и Роуз, лучшее отвлечение, которое я только мог пожелать.
Она знает, что он не сядет, пока не закончится Майкл Джексон?
И вот так, Дима резко развернулся на носках, изображая свое ужасное подражание фирменному вращению Майкла Джексона.
На лице Роуз застыло удивление.
Я тихо хмыкнул.
Дима схватил Роуз за руку и закружил ее очень быстро.
Она вскрикнула.
Хотя Дима и не был профессиональным танцором, его энтузиазм с лихвой компенсировал отсутствие навыков. Он отпустил руку Роуз, несколько раз покачал бедрами, щелкнул пальцами три раза и попытался исполнить самую худшую лунную походку, какую я когда-либо видел в своей жизни.
Я широко улыбнулся.
Все еще не можешь этого сделать?
Роуз чуть не согнулась от смеха.
Я не понимал, почему, но Барбара Уискерс смотрела на него так же, как обычная кошка наблюдает за висящей ниткой. Глаза у нее были широко раскрыты, голова насторожена, а хвост энергично махал туда-сюда. Я не мог понять, была ли кошка в замешательстве или просто очарована.
ДиДжей Хендрикс переключился на Shape of You – Эда Ширана, и Дима тут же повернулся к ДиДжей, бросив ему взгляд полного отвращения.
Ох, мать его.
Я приподнял брови.
Дима подал знак своим людям.
– Нет! – усмехнулась Роуз. – Оставьте диджея в покое!
Я улыбнулся так широко, что у меня заболели щеки.
Боже, я совсем забыл, какой Дима веселый. Нам нужно чаще тусоваться.
Мони подтолкнула меня локтем.
– Ты хорошо проводишь время, малыш?
Улыбаясь так, будто больше невозможно, я повернулся к ней, и сердце мое развернулось.
– Я провожу лучший вечер в своей жизни.
– Отлично.
– Может, устроим еще одно барбекю.
Она вскрикнула: