Мы стояли перед машиной. Я, Катя, Глория и Кардан, который вытирал руки тряпкой и довольно щурился.
— Ну что, — сказал Кардан. — Принимай аппарат, командир. Зверь, а не машина. Только масло меняй вовремя.
Я подошел к капоту, похлопал по теплому металлу. «Спасибо».
— Теперь последний штрих, — сказала Катя. — Экипаж.
Мы нашли Лошадь в том же баре. Он сидел на своем любимом месте, ковыряя ножом банку тушенки.
Увидев нас, он даже жевать перестал.
— Ну? — спросил он, глядя на наши довольные и грязные физиономии. — Сдали в металлолом или все-таки поехали?
— Поехали, — сказала Катя. — Идем.
Мы привели его в гараж.
Лошадь остановился в воротах. Он долго смотрел на грузовик. Обошел его кругом. Постучал костяшкой пальца по бронелисту. Заглянул в кабину, посидел на перетянутом брезентом сиденье.
Потом залез в кунг.
Вышел он оттуда с другим лицом. Без привычной ухмылки.
— Ну ни хрена себе… — протянул он. — Это ж не «Шишига». Это бронепоезд.
Он посмотрел на меня.
— Как вы это сделали? На какие шиши? Вы ж голодранцы были.
Я промолчал. Только Глория, стоявшая в тени, коротко хмыкнула и отвела взгляд.
— Неважно, — отрезала Катя. — Машина готова. Едет, стреляет, защищает. Ты говорил: «Почините — я ваш». Мы починили. Твое слово?
Лошадь сплюнул на пол, убрал нож в ножны и протянул мне руку.
— Мое слово твердое. Я в деле. Чур, мое место у правого борта, там обзор лучше.
Я пожал его руку. Команда была в сборе. Машина была готова. А цена… цену знал только я и Глория. И я надеялся, что этот счет мне никогда не предъявят.
Я запрыгнул на подножку, распахнул дверь и жестом пригласил всех внутрь.
Неделя пролетела в мелкой суете и обкатке машины. Мы гоняли «Шишигу» по полигону за гаражами, проверяли подвеску, притирали тормоза. Лошадь ворчал, привыкая к тряске в кунге, Глория пристреливала бойницы, а Катя училась спать под рев двигателя.
Машина получилась зверем. Тяжелая, приземистая, одетая в броню, она внушала уверенность.
Но у неё был один существенный недостаток. Она была беззубой.
Турель на крыше сиротливо торчала пустым гнездом. У нас не было пулемета. Даже захудалого РПК, не говоря уже о чем-то серьезном вроде «Корда» или «Утеса».
Денег на такое оружие не было даже в теории.
А потом земля в Новом Свете задрожала.
Это случилось утром. Сначала мы почувствовали вибрацию через подошвы ботинок. Потом услышали гул — низкий, тяжелый, от которого дребезжали стекла в окнах.
— Зараженные? — напрягся Лошадь, хватаясь за нож.
— Нет, — Катя прислушалась, закрыв глаза. — Люди. Много людей. И железа. Очень много железа. Это не злоба, это… сила. Уверенность.