И трубка снова гудит. Вот так. Никаких "как дела", никаких "как ты". Деловито. По-деловому решаем проблемы с сыном, который страдает из-за нашей войны.
На встречу с директором школы я наряжаюсь как на похороны. Чёрное платье, чёрные туфли, чёрная сумка. Словно готовлюсь хоронить наш брак окончательно. Хотя, что там хоронить — он уже давно мёртв, просто мы всё никак не можем выкопать могилу.
Руслан приезжает одновременно со мной. Выходит из своей чёрной машины в строгом костюме, выглядит как преуспевающий бизнесмен, которым и является. Красивый, сука. До сих пор красивый, несмотря на все наши скандалы.
Мы идём к входу в школу, не глядя друг на друга. Как два незнакомца, которые случайно оказались рядом. А ведь когда-то мы были семьёй. Когда-то я гордилась, что иду рядом с этим мужчиной.
— Здравствуй, — бросает он мне, когда мы поднимаемся по ступенькам.
— Привет, — отвечаю я сухо.
И всё. Больше слов не находим. Что тут скажешь? "Как дела?" "Как твоя любовница?" "Как твоё новое жильё?" Лучше молчать.
Директор встречает нас в своём кабинете. Елена Ивановна, женщина лет пятидесяти, которая видела всякое за свою карьеру. Но сейчас она смотрит на нас с явным беспокойством.
— Присаживайтесь, — кивает она на стулья перед столом.
Мы садимся. Я — справа, Руслан — слева. Между нами можно танцевать. Дистанция как в фехтовании.
— Я вызвала вас, потому что ситуация с Савелием становится критической, — начинает директор. — Вчера он подрался с одноклассником. Серьёзно подрался. Мальчику наложили три шва на бровь.
У меня внутри всё переворачивается.
— Господи, — шепчу я. — Он что, ранил ребёнка?
— К сожалению, да. И это не первый инцидент. Савелий стал агрессивным, замкнутым. Учителя жалуются на его поведение.
Руслан сидит как каменный истукан. Только скулы ходят ходуном.
— А что говорит сам мальчик? — спрашивает он ровным голосом.
— Ничего не говорит. Молчит. Но наш психолог хочет с вами поговорить. Жанна Викторовна сейчас придёт.
И тут заходит женщина лет сорока, в очках, с добрым, но усталым лицом. Школьный психолог. Та, которая каждый день видит детские трагедии.
— Здравствуйте, — садится она рядом с директором. — Я работаю с Савелием уже две недели. И должна вам сказать — ребёнок находится в состоянии сильного стресса.
— Из-за чего? — спрашиваю я, хотя прекрасно знаю ответ.
— Из-за семейного конфликта, — прямо говорит Жанна Викторовна. — Савелий постоянно спрашивает, по чьей вине разводятся родители. Винит себя в том, что не смог их помирить.
Слова бьют как пощёчина. Господи, что мы наделали... Что я наделала...
— Он стал агрессивным, замкнутым, у него проблемы с концентрацией внимания, — продолжает психолог. — На уроках отключается, витает в облаках. А вчера сорвался.
— На кого он напал? — хрипло спрашивает Руслан.
— На Мишу Коротеева. Тот сказал что-то про развод родителей Савелия, и ваш сын просто взорвался.
Я закрываю лицо руками. Вот оно. Наша грязная война дошла до школы. Теперь все знают, что семья Громовых разваливается.
— Я предлагаю семейную терапию, — продолжает психолог. — Ребёнку нужна помощь, чтобы пережить развод родителей. Но работать придётся всем вместе.
— Я согласна, — быстро говорю я.
— И я согласен, — сухо отвечает Руслан.
Но даже в этом моменте, когда речь идёт о нашем сыне, я чувствую напряжение. Мы сидим рядом как два враждующих генерала на переговорах.