Я слышу, как хлопает дверь его комнаты. Мой мальчик прячется от мира, от нас, от нашей войны.
И я понимаю: папа был прав. Нужно остановиться. Ради Савелия нужно найти способ жить без войны.
Но как это сделать, когда каждая клеточка моего тела кричит о несправедливости? Как простить Руслану всё то, что он творит? Как перестать защищаться, когда он продолжает атаковать?
Не знаю. Но попробовать придётся. Потому что альтернатива — потерять сына. Не юридически, а эмоционально. Превратить его в озлобленного подростка, который ненавидит обоих родителей.
И это цена, которую я не готова заплатить за свою гордость.
Я стою у окна, глядя, как Руслан отъезжает от дома и у меня возникает холодное, гнетущее предчувствие: завтра утром мне предстоит посмотреть в глаза собственному ребёнку и объяснить, почему его жизнь превратилась в поле боя. И у меня нет слов. Совсем нет слов.
Глава 9: Ты разрушаешь его психику
Телефон звонит в начале девятого утра, когда я пытаюсь накормить Савелия завтраком. Мальчик ковыряется ложкой в овсянке, а я делаю вид, что не замечаю его красные глаза. Опять плакал ночью. Третий раз за неделю.
— Златослава Владиславовна? — голос директора школы звучит официально, но я слышу нотки тревоги. — Мне нужно поговорить с вами. И с отцом ребёнка тоже.
У меня всё внутри холодеет.
— Что случилось? — шепчу я, отворачиваясь от сына.
— Савелий вчера подрался на перемене. Серьёзно подрался. Мы не можем больше это игнорировать.
Господи, вот оно. Я закрываю глаза и чувствую, как меня начинает трясти. Всё, что я пыталась скрыть, всё, от чего защищала сына, всё вылезло наружу.
— Когда? — хрипло спрашиваю я.
— Сегодня в два часа дня. И госпожа Громова... приходите оба. Это важно.
Трубка гудит, а я стою посреди кухни и понимаю — война, которую мы с Русланом ведём друг против друга, добралась до нашего ребёнка. И теперь его разрывает на части.
Савелий поднимает голову от тарелки.
— Мам, а что тётя Лена хотела?
— Ничего особенного, солнышко, — лгу я. — Доедай кашу.
Но сын смотрит на меня такими взрослыми глазами, что хочется провалиться сквозь землю. Он всё понимает. Этот одиннадцатилетний мальчишка всё чертовски понимает.
Звоню Руслану. Гудки. Много гудков. Конечно, он не поднимает. Зачем ему отвечать на звонки бывшей жены?
— Алло, — наконец слышу его усталый голос.
— Нас вызывают в школу. К Савелию, — говорю я без предисловий.
Пауза. Длинная, тягучая пауза, во время которой я слышу, как он дышит.
— Когда? — коротко спрашивает он.
— Сегодня в два.
— Что случилось?
— Подрался.
Ещё одна пауза. Теперь я представляю, как он трёт лоб рукой — эта привычка у него с института.
— Хорошо. Буду.