Однако его идея о несовершеннолетней, находящейся под опекой суда, вполне толковая. Наивная Нэнси внутри меня тут же вообразила Питера мистером Дарси, который спасает Джессику, чтобы завоевать мою любовь, – в точности как герой романа «Гордость и предубеждение». Эта Нэнси – беспросветная дура!
– Она несовершеннолетняя, поэтому ее брак не будет признан законным, – продолжал Питер.
Па кивнул:
– Да, это может сработать.
Когда мы покинули Ратленд-Гейт, я села в такси рядом с Продом и переплела свои пальцы с его.
– Спасибо тебе, – сказала я.
Поймав мой взгляд, Питер улыбнулся. Я надеялась, что искренне. Мой скептический разум воевал с сердцем, ведь я столько раз покупалась на его фальшивое очарование!
– Я действительно думал то, что написал в письме к тебе в Италию, Нэн.
– Что именно?
Я надеялась услышать от него, что он хочет сохранить наш брак. Видимо, мой побег в Рим напугал его, показав, что я не всегда буду рядом. Может быть, это не приходило ему в голову, когда он крутил романы с Мэри и другими особами.
– Я хочу, чтобы мы снова были счастливы, – сказал он.
Глядя на него при тусклом свете луны, проникавшем в окно такси, я осознала: как ни странно, я все еще верю в любовь!
Но должна ли я верить в любовь с этим мужчиной?
В нашем браке было столько боли, сколько едва могло вынести сердце.
Несколько минут спустя мы, взявшись за руки, поднялись по ступеням к нашей парадной двери. На небе мерцали звезды, из окна соседнего дома доносилась музыка. Мое глупое сердце бешено колотилось. Как только дверь за нами закрылась, Питер сбросил с меня меховую шубку и начал покрывать поцелуями мою шею.
– Ты такая красивая, – шептал он. – Такая нежная.
Он поднес к губам мою руку; его голубые глаза пристально смотрели в мои.
Я с трудом сглотнула, мечтая прижаться к нему и одновременно опасаясь, что он оттолкнет меня.
Питер притянул меня к себе. Давно забытое ощущение! Лед, намерзший за несколько месяцев разочарований, начал таять, и сердце буквально выпрыгивало из груди.
Когда он наклонился к моим губам, я ответила поцелуем. Он повел меня наверх, в спальню, и я шла нерешительно. Однако когда он раздел меня и, целуя каждый дюйм моего тела, признался, что сильно по мне скучал, я растаяла.
Звуки внешнего мира исчезли. В ту ночь мы дважды занимались любовью, отдаваясь страсти без оглядки, и я чувствовала себя невестой в брачную ночь. Уплывая в сон, я позволила себе помечтать о счастье, давно ожидаемом и забытом.
Несколько дней спустя нам позвонил Па – в полном отчаянии. Стаи репортеров слетелись к Ратленд-Гейт. Дебора была вне себя, так как «Дэйли экспресс» перепутала ее с Джессикой и назвала беглянкой в статье, озаглавленной «Дочь пэра сбегает в Испанию с любовником». Том обещал возбудить судебный иск против любого, у кого увидит камеру, и при этом тащил в дом Па, грозившего корреспондентам физической расправой.
Ошибка «Дэйли экспресс» вызвала еще больше сплетен и ужасных статей в прессе.
В довершение всего Эсмонд Ромилли отказался выдать мою сестру, проигнорировав приказ отослать ее домой. К счастью, с помощью Черчилля – дяди Эсмонда – была достигнута договоренность с министром иностранных дел. Сбежавшую парочку решили посадить на корабль ВМФ Великобритании «Эхо», на котором эвакуировали две сотни испанских беженцев. Сначала «заблудшие» (как я их теперь называла) отказались, однако посол объяснил: если они не поднимутся на борт, то по их вине беженцы не будут спасены.
Нам с Продом предстояло встретить мятежников во французском Сен-Жан-де-Люз – именно там корабль «Эхо» войдет в док. Мы надеялись разобраться во всем до того, как благополучно доставим домой Джессику, а с ней и Эсмонда. Правда, на Эсмонда мне было наплевать.
Наконец корабль прибыл. Ожидая на причале, когда юная парочка сойдет на берег, мы старались не обращать внимания на толпу репортеров и фотографов, которые беспрерывно забрасывали нас вопросами.
Заметив «заблудших» на трапе, я помахала им перчаткой. Жизнерадостный вид Джессики меня поразил – никогда еще я не видела ее такой красивой и оживленной. Она опиралась на руку Эсмонда, который спускался с видом боксера-профессионала, выигравшего раунд.
Джессика, светясь от счастья, резво подбежала к нам и бросилась в мои объятия – словно вернулась после медового месяца. Судя по всему, так оно и было, несмотря на незаконность их связи.
Репортеры выкрикивали вопросы, сверкали вспышки камер.
– Дорогая, – сказала я, – ты выглядишь просто ослепительно.