– Я разговаривала с твоим кузеном Эдвардом, лордом Олдерли, – наконец решилась она. – Он спросил, не примешь ли ты у него заказ.
Я поставила чайник на стол.
– Какого рода заказ?
– В Олдерли-Парк хранится коллекция из десяти тысяч писем, которыми члены этой семьи обменивались на протяжении десятилетий. Эдвард надеется, что ты могла бы отредактировать их и собрать вместе, чтобы издать в одном томе. Он считает, что они совершенно необыкновенные.
Я отпила из чашки, раздумывая и наслаждаясь теплом, обволакивающим горло. Вряд ли эти письма так уж интересны, как полагает мой кузен. Семейная история большинства людей – сплошная тоска. А редактирование писем – это шаг в сторону от художественной литературы. Однако таким образом я могла бы немного заработать – мой двоюродный брат способен хорошо заплатить. Те же, кто с нетерпением ждет следующий роман Нэнси Митфорд, могут и подождать.
– О, Ма, с какой стати Нэн тратить время на редактирование пачки старых писем? Звучит невероятно уныло, – Джессика закатила глаза, и Дебора кивнула.
– О, не знаю, Декка, – я махнула рукой. – А вдруг через сто лет кто-нибудь захочет прочитать наши письма? Думаю, это превосходная идея.
Отчасти я шутила, но отчасти мне было любопытно взглянуть на переписку, которую кузен считает интересной, – не говоря уже о желанном банковском чеке.
– О, я прочла бы эти письма! – тетя Ви подмигнула. – Только представьте, сколько сплетен они вызовут! А быть может, даже скандал.
Ма, казалось, начала сомневаться в правильности этой затеи, но я усмехнулась и предложила всем булочки.
– Я напишу кузену Эдварду и скажу, что хотела бы взглянуть.
Ма одобрительно кивнула. Даже не помню, когда я в последний раз удостаивалась подобного кивка.
Тетя Ви взяла печенье и обмакнула его в чай.
– Сегодня утром до меня дошли зловещие слухи. Какая-то чушь насчет того, что король Эдуард подумывает отречься от престола, чтобы жениться на американке Ванде Симпсон. Или Венди? Полный абсурд.
– Кажется, Уоллис. – Я запомнила это имя, потому что оно показалось мне мужским, когда мой издатель попросил написать материал о миссис Симпсон для «Леди». – В самом деле, абсурд.
И это еще мягко сказано. Подумать только: король отрекается от престола, чтобы жениться на разведенной американской светской львице! Неслыханно – и одновременно восхитительно: по крайней мере, этот скандал вытеснит из умов лондонских сплетников моих сестер, симпатизирующих нацистам.
– Нэн, вы с Питером ответили на приглашение посла фон Риббентропа на званый вечер в немецком посольстве? – Ма застала меня врасплох, сменив тему. Значит, тот одобрительный кивок не был случайным. – Там будут все шишки.
– О, скажи, что вы пойдете! – во взгляде Джессики читалось отчаяние. Очевидно, Ма и Па тащат ее на этот прием.
– Мне ужасно жаль, но у нас уже имеются другие планы на этот вечер.
Проявив остроумие, что бывало редко, Прод отклонил приглашение, написав ответ на идиш. А потом мы отпраздновали эту проделку с шампанским в «Ритце».
Иногда случалось, что из того мужчины, которым сделался Прод, выглядывал вдруг красивый, очаровательный, остроумный молодой человек, в которого я влюбилась. Увы, такие моменты часто заканчивались тем, что он удалялся под ручку со Сьюэлл.
– Кто-нибудь хочет еще сэндвичей с огурцом? – я взялась за поднос, пытаясь отвлечься от невеселых мыслей.
Письмо доставили из Ратленд-Гейт. Я ничего не понимала: предполагалось, что Джессика поехала во французский Дьепп вместе с близнецами Пейджит. Как тогда она умудрилась сбежать с Эсмондом Ромилли? Насколько мне известно, они даже не были хорошо знакомы. Эсмонд – наш троюродный брат по отцовской линии, а также племянник жены Черчилля. Хотя, честно говоря, мы подозревали, что Черчилль – его отец: тот крутил роман с матерью Эсмонда.
Это, конечно, было не то положение дел, к которому я надеялась вернуться из отпуска. Еще недавно я отдыхала в Риме с тетей Ви – отправившись туда, чтобы оказаться подальше от своего злосчастного мужа. Перед отъездом я сообщила ему, что могу и не вернуться, а потому он должен сделать выбор между мной и Мэри Сьюэлл. Сначала Прод решил, будто я шучу, однако через несколько недель, видимо, протрезвел и забеспокоился: я получила от него письмо, в котором он умолял меня вернуться и клялся, что порвал с Мэри.
С тех пор как я переступила порог дома, Питер вел себя столь внимательно, что я просто его не узнавала. Как давно я мечтала об этом!
Сейчас он вошел в комнату и сразу заметил мои нахмуренные брови и побледневшее лицо.
– Что случилось? – он приблизился.
– Декка сбежала, – я протянула мужу письмо.
– Куда? – спросил он, не глядя на листок.
– Не знаю.