Наш новый район – Мейда-Вейл [39] – находится неподалеку от Паддингтон-сквер, и от него рукой подать до Риджентс-парка и Гайд-парка. А еще мы поселились в двух шагах от книжного магазина «Хейвуд Хилл» и от «Ритца». Можно сесть на поезд в Паддингтоне и поехать куда угодно. Я больше не связана, как в Чизвике, автомобилем, который едва ползал. Теперь я могла заглянуть к друзьям на ланч или на чай. И не придется планировать заранее поездку в «Хэрродс» [40] или отклонять приглашения, потому что пришлось бы ночевать у хозяев вечера или в Ратленд-Гейт.
Я с удовольствием вдохнула лондонский воздух. Несомненно, переезд – правильный шаг.
У Питера уже целый год на службе все стабильно, и, пожалуй, мне следует благодарить за это потаскушку Сьюэлл. Разве сумел бы он произвести впечатление на любовницу без шикарных ужинов и подарков? Возможно, ему надоело чувствовать себя виноватым, одалживая деньги из моего кошелька. А может, не понравилось общаться с приставами, когда им наконец удалось встретиться. Это подстроила я, намекнув им, когда именно Прод будет дома.
Но главное – этот переезд требовался мне. Да, в кои-то веки я сделала что-то для себя.
Жизнь в этом маленьком викторианском доме, на не слишком шикарной улице, идеально мне подходила. Это был мой дом, всецело мой. Конечно, и Прода тоже, но это не важно. Вряд ли он займется интерьером или станет здесь часто бывать.
Сопение, раздавшееся снизу, привлекло мое внимание к двум сморщенным бульдожьим мордочкам.
– Да-да, прогулка закончена.
Лотти натянула поводок. Я повела их по каменным ступеням к деревянной двери, на которую повесила маленький сухой венок из роз, собранных в саду Роуз-коттеджа. Прощальный дар от моей экономки Глэдис, которая уехала на Ямайку ухаживать за больной матерью.
Внутри было тихо. Лотти сразу же устремилась к двум своим маленьким щенкам, еще не отлученным от материнской груди.
Я прошла через столовую, которую недавно оклеила обоями из розового муара: букеты роз в великолепных вазах, обвитых спадающими каскадом лентами. Питер с минуту повозмущался этим женственным узором, однако быстро умолк – он понимал, что должен разрешить мне вовсю развернуться. Это меньшая из уступок, на которую он обязан пойти, учитывая, что он прибыл в наш новый дом пьяным и пропахшим другой женщиной.
– Ах вы мои сладкие!
Я опустилась на колени возле маленького одеяла, на котором лежали Лотти и ее щенки. Я оставлю Долли себе, а крошечный мальчик, Манч, станет свадебным подарком для сестренки Пэм.
Пэм выходит замуж за Дерека Джексона, давнего друга нашей семьи, известного ученого и честолюбивого жокея (последнее всегда вызывало у меня смех). Дебора долгое время воображала, будто влюблена в Дерека, но уступила, когда Пэм проявила к нему интерес. Я взяла щенка на руки, прижала его к груди и вздохнула. Большинство девочек Митфорд несчастны в любви. Возможно, Пэм станет исключением. По крайней мере, она выбрала мужчину, за которого ей не придется краснеть…
Мой Прод флиртовал и разгуливал в подпитии по городу под ручку со шлюхой. Диана пока так и не вышла замуж за Мосли, и ее любовная связь с этим человеком выглядела достаточно скверно, не говоря уж о его Британском союзе фашистов и банде головорезов, которые устроили в Ист-Энде битву, сравнимую с Первой мировой войной. Какой позор!
Я считала, что фашизм погубил не только нашу страну, но и всю Европу…
Шаркающие шаги в холле известили о приближении нашей новой экономки, Сигрид. Я вернула щенка матери и поднялась.
– Чай подан в гостиной, миледи.
Я скучала по Глэдис, но Сигрид обладала своими достоинствами. Она была спокойной, деловитой и напоминала мне няню Блор – как поведением, так и внешностью. Темные волосы она стягивала в пучок, но не настолько туго, чтобы болели виски.
– Превосходно. Я подожду гостей там.
Вскоре прибыли Ма, Джессика, Дебора и Вайолет Хэммерсли, любимая мамина подруга.
– Тетя Ви! – я обняла ее и поцеловала в мягкую морщинистую щеку. – Мы не виделись сто лет.
– О, дорогая, ты пытаешься добавить еще несколько лет к моему почтенному возрасту! Пожалуйста, забери их обратно.
Я рассмеялась и поздоровалась с остальными. Как только все уселись за стол, я разлила чай. В окружении любимых лиц я чувствовала себя почти как в прежние времена в Свайнбруке, когда мы пили чай и сплетничали. Я улыбнулась Ма, она ответила на мою улыбку, и ее напряженные черты разгладились.
С момента публикации «Потасовки» я не встречалась и не разговаривала ни с Дианой, ни с Юнити. Но Ма, которая разделяла политические взгляды моих сестер, продолжала со мной общаться. В компании, собравшейся в моей гостиной, беседа текла легко и непринужденно, мы шутили, сплетничали и ни словом не касались политики.
– Ты пишешь следующий роман, дорогая? – спросила тетя Ви. Несомненно, у нее добрые намерения, но от этого вопроса у меня слегка вспотели ладони.
Я отставила свою чашку. Нет, я не готова поделиться дальнейшими планами. В последнее время мне не хватало уверенности.
– Я пока что не думала о новой книге, – бодро ответила я, надеясь побыстрее свернуть с этой темы. – Но я пишу для «Леди» и «Вог», а иногда и для других журналов и газет. – В основном легковесные вещицы, гонорара с которых, однако, хватает на оплату счетов и иногда на новую шляпку.
– Нэн, – осторожно начала Ма, и я подумала, что сейчас получу головомойку. – Тебе никогда не хотелось написать что-нибудь, не относящееся к художественной литературе?
– Не-е-ет, – удивленно протянула я.
Взяв в руки чайник, я вопросительно улыбнулась тете Ви, и та кивнула. Я наливала ей вторую чашку и краем глаза наблюдала за мамой: она явно пыталась сообразить, как лучше затронуть новую тему.
[39] Широкая улица в северо-западной части Лондона.
[40] Наиболее известный универмаг Лондона, основанный в 1824 году. Считается одним из самых больших и модных универмагов мира.