– Что?
– Я спросил, кто вас стрижет?
– Мама.
– Я думал, ваша мать съехала. Слыхал, она переехала в тот домик на Чикаго-стрит.
Они не ответили. Они не удивились, что он знал. Но и не хотели обсуждать это с ним в парикмахерской на Мэйн-стрит субботним утром.
– Разве это не так? – спросил он.
Они взглянули на него, потом быстро – на мальчика у стены. Тот все еще наблюдал. Они промолчали и уставились в пол, на срезанные пряди под кожаным креслом.
– Оставь их в покое, Харви.
– Я их не дергал. Я задал им вопрос.
– Оставь их в покое.
– Нет, – снова обратился Харви к мальчикам. – Подумайте об этом. Я покупаю ваши газеты, а вы за это получаете от меня стрижку. Вот так. – Он ткнул в их сторону ножницами. – Я покупаю у вас, а вы – у меня. Это и есть торговля.
– С вас два доллара и пятьдесят центов, – сказал Айк.
Парикмахер пристально взглянул на него, а потом вернулся к стрижке. Они стояли у дверей и смотрели на него. Когда он закончил стричь, то сделал мужчине воротник из бумажной салфетки, густо намылил ему шею, взял бритву и побрил затылок, соскабливая ровно от линии роста волос, с каждым движением стирая пену и волосы тыльной стороной ладони, закончил с этим, снял салфетку, вытер лезвие и отбросил грязную бумажку в сторону, вытер руку, а потом протер шею и голову мужчины полотенцем. Он взбрызнул себе на ладонь ароматное розовое масло, растер его на ладонях и вмассировал клиенту в кожу головы, затем тонкой расческой сделал боковой пробор, пальцами поднял волосы волной надо лбом. Мужчина нахмурился, глядя на себя в зеркало, вытянул из-под накидки руку и сгладил нарочитую волну.
– Я пытаюсь сделать вас привлекательным, – сказал Харви.
– Куда уж больше, – откликнулся мужчина. – Мне хватит.
Он встал с кресла, парикмахер расстегнул накидку и резко вытряхнул ее на плиточный пол, так что она хлопнула. Мужчина заплатил и оставил чаевые на мраморном прилавке под зеркалом.
– Заплати мальчикам, Харви, – сказал он. – Они ждут.
– Видимо, придется. Если не заплачу, они весь день так простоят.
Из кассы он достал три однодолларовые купюры и протянул им.
– Ну? – сказал он.
Айк подошел, взял деньги, отсчитал сдачу, отдал Харви Шмидту купон из журнала.
– Полагаю, все верно, – сказал парикмахер.
– Да.
– Тогда что надо сказать?
– Что?
– Что говорят, когда мужчина платит по счету?
– Спасибо, – сказал Айк.
Они вышли. С тротуара мальчики заглянули в парикмахерскую сквозь широкую витрину. Под золотой надписью в окне мужчина со свежей стрижкой надевал пиджак, а мальчик, который сидел в очереди, теперь забирался в кресло.
– Сукин сын, – проговорил Бобби. – Говнюк.
Но это не помогло. Айк промолчал.