Взгляд старухи постепенно вернулся к ним.
– Что ты сказал?
– Она съехала несколько недель назад, – сказал Бобби. Он говорил мягко. – Она с нами больше не живет.
– Правда?
– Правда.
– Где же она живет?
– Заткнись, Бобби, – сказал Айк. – Это никого не касается.
– Ничего, – откликнулась миссис Стирнз. – Я никому не скажу. Кому мне вообще говорить?
Она долго изучала Бобби, затем его брата. Они сидели на диване и ждали, когда она снова заговорит.
– Мне очень жаль, – наконец произнесла она. – Мне очень жаль слышать такое о вашей маме. А я тут о себе разглагольствую. Вам, должно быть, одиноко.
Они не знали, что сказать на это.
– Что ж, – довершила она. – Приходите навестить меня, если захотите. Придете?
Они посмотрели на нее с сомнением, все еще сидя на диване, в комнате было тихо и воздух пах пылью и сигаретным дымом.
– Придете? – повторила она.
Наконец они кивнули.
– Очень хорошо, – сказала она. – Передайте мне сумочку, чтобы я могла вам заплатить. Она в другой комнате на столе. Или лучше достаньте из нее деньги и принесите мне. Принесете, ладно? Не буду вас больше мучить. Потом можете идти, если хотите.
Виктория Рубидо
Она была уверена в этом. В глубине души.
Но Мэгги Джонс сказала:
– Так бывает. По разным причинам, которые невозможно предсказать, или ожидать, или узнать о них. Это может быть что-то еще. Ты не всегда знаешь, что происходит. Нужно удостовериться.
Но все же она была уверена, ведь раньше пропусков не было. До последних месяцев она была предсказуема как часы и в последнее время чувствовала себя иначе, не только из-за утренней тошноты, когда она жила дома и ощущала, еще до конца не проснувшись, как та поднимается в ней, или когда мать входила и делала только хуже, закуривая, стоя над ней в ванной, наблюдая, – но и в другие моменты, когда у нее возникало какое-то сокровенное чувство, о котором она не знала, как рассказать или как объяснить его. И было еще такое, что она ощущала усталость и готова была вот-вот расплакаться, разрыдаться безо всякой причины. Ее грудь стала слишком чувствительной, девушка замечала порой, когда ложилась спать и смотрела на соски, что те распухли и потемнели.
Но Мэгги Джонс сказала:
– Все равно нужно удостовериться.
Так что она, Мэгги Джонс, как-то вечером купила в магазине домашний тест. Они сидели на кухне. Мэгги Джонс сказала:
– Хотя бы попробуй. Будем знать наверняка.
– Думаете, стоит?
– Да, думаю, стоит.
– Как это сделать? – спросила она.
– Тут говорится, нужно держать впитывающий край под струей мочи. Держи его, пока писаешь. Затем подожди пять минут, и если обе линии в окошке покраснеют, ты беременна. Бери.
– Как, сейчас? – спросила девушка.