– Как?
– Мисс Карпентер.
– Я ее не знаю.
– У нее длинные волосы и…
– И что? – спросила миссис Стирнз.
– Она всегда носит свитеры.
– Неужели?
– Почти всегда, – подтвердил он.
– И что ты знаешь про свитеры?
– Ничего особенного, – сказал Бобби. – Наверно, они мне нравятся.
– Ха, – воскликнула она. – Ты слишком мал, чтобы думать про женщин в свитерах.
Похоже, она засмеялась. Это был странный звук, неловкий и неуверенный, будто она не знала, как это делается. Затем она вдруг закашлялась. Это она умела. Голова откинулась и лицо потемнело, пока впалая грудь тряслась под фартуком и домашним платьем. Мальчики следили за ней краем глаз, завороженные и напуганные. Она поднесла руку ко рту, закрыла глаза и прокашлялась. Тонкие дорожки слез побежали из глаз по щекам. Наконец она успокоилась, а затем сняла очки, достала мятый «Клинекс» из кармана фартука, промокнула глаза и высморкалась. Надела очки снова и взглянула на братьев, наблюдавших за ней с дивана.
– Никогда не курите, мальчики, – проговорила она.
Ее голос превратился в хриплый шепот.
– Но вы же курите, – возразил Бобби.
– Что?
– Вы курите.
– А почему, по-твоему, я это говорю? Хотите закончить, как я? Старухой, предоставленной самой себе, в квартире, которая ей даже не принадлежит? Жить на верхнем этаже над грязным переулком?
– Нет.
– Тогда не курите, – повторила она.
Мальчики посмотрели на нее, потом окинули взглядом комнату.
– Но разве у вас нет родственников, миссис Стирнз? – спросил Айк. – Кого-то, с кем можно было бы жить?
– Нет, – ответила она. – Уже нет.
– Что с ними случилось?
– Говори громче. Я тебя не слышу.
– Что случилось с вашей семьей? – спросил Айк.
– Они все разъехались, – сказала она. – Или умерли.
Они уставились на нее, ожидая, что еще она скажет. Они не могли придумать, что ей следует делать, как ей исправить свою жизнь. Но она больше не говорила об этом. Вместо этого она, похоже, смотрела мимо них в сторону зашторенного окна, выходившего на переулок. За стеклами очков ее глаза были бледно-голубыми, как тончайшая бумага, и белки тоже казались голубоватыми, с тонкими красными прожилками. В комнате стало очень тихо. Яркая помада размазалась по ее подбородку, когда она прикрывала рот, пытаясь сдержать кашель. Они смотрели на нее и ждали. Но она не говорила.
Наконец Бобби сказал:
– Наша мама ушла из дома.