Реальная молния: читать начало книги онлайн

— «Типа того» — это как? Что конкретно ты помнишь?

— Ничего. Пару недель назад я осознал себя бегущим от кого-то прямо посреди пустынной аллеи в парке. Я спрятался, а затем начал размышлять. Где я и что я здесь делаю? Без паники, что странно, учитывая обстоятельства, а спокойно, отстраненно как-то. А потом уже пришла другая мысль — кто я? Почему я не помню, как меня зовут? Это было смешно и одновременно с этим жутко. Через пару секунд это ужасало уже! Меня бросило в холодный пот. Когда эти мужики ушли (их вроде двое было), я пошел в полицию и рассказал им все. Боже… — он закатил глаза. — На дворе двадцать первый век или меня обманули? Короче, пока у них идет проверка по разным базам, я должен был сперва посетить обычную больницу и пройти полное обследование — но это меня как раз не удивило, — а потом, если после стационара я ничего не вспомню… Вот угадай! — Я пожала плечами. — Потом я должен содержаться в местной психушке! Психоневрологический диспансер — вот как это называлось, но это так, для красоты. А так — психушка и есть. Будто я буйнопомешанный какой-то… А может, так и есть? Короче, — потряс он головой, как делал довольно часто. Казалось, что парень не врет. Никто не может изобразить такой уровень недоумения вкупе с легкой паникой, только актер, на полке которого стоит заветная статуэтка… Я частенько и сама ощущаю себя как Алиса в Зазеркалье, поэтому хорошо понимала его эмоции. — Я сперва направился в больницу, как мне и велели в полиции. Доктора сделали кучу тестов, брали кровь на анализ, проверяли меня по-всякому, даже на томографию направили, но так и не смогли сказать ничего конкретного. Сказали только, что у меня — цитирую, я запомнил: атипичная психогенная диссоциативная амнезия. В общем, люди с амнезией в одних случаях забывают короткий период своей жизни вследствие посттравматического стресса или травмы головного мозга, и память к ним возвращается в течение примерно двух недель; в других же случаях забывают абсолютно все (это называется полной амнезией), даже как говорить, ходить и держать ложку в руке. Иногда к таким память возвращается, иногда нет. Но в моем случае…

Так как он замолчал, я поторопила его:

— Что?

— Макароны горят…

— Ой! — я подпрыгнула на месте и выключила их. История была настолько занимательной и интригующей, что я позабыла обо всем на свете. Возможно, амнезия передается воздушно-капельным путем. Ставя перед ним тарелку с едой, я попросила: — Продолжай.

— Когда я ем, я глух и нем. — Он подмигнул мне и приступил к трапезе. Казалось, что он специально остановился на самом интересном месте, но, если и так, я ничего не могла с этим поделать. Это все-таки я сама позвала его на кухню и предложила поесть. Нет пути назад. Несмотря на то, что он будто играл со мной, я замолчала и сидела рядом с ним с дымящейся чашкой.

Горячий чай добавил мне спокойствия и уверенности в себе. Теперь реально казалось, что у меня просто гость. Мой приятель поругался с родителями и приехал ко мне заночевать — как-то так. Я больше не чувствовала от него никакой угрозы. Возможно, я спятила. Я понимала, что мало кто поступил бы именно так на моем месте. Подумать только: я живу одна, я обнаружила постороннего в своем доме, но не вызвала полицию, а предложила ему поесть! Вот кого действительно нужно в психушку помещать…

— Итак, — отпивая из кружки, изрекла я, когда он покончил с едой (а произошло это очень быстро, я успела отпить только треть).

— Было вкусно, спасибо.

— Потому что просто, поэтому вкусно. С чем-то посложнее я бы не справилась, вышло бы что-то в лучшем случае несъедобное, а в худшем ядовитое, — посмеялась я над своим недостатком.

— Не повар, да? Как же тебя муж терпит? — И он снова ухмыльнулся.

— Давай вернемся к твоей истории. Моя подождет.

Он смотрел мне в лицо с забавным выражением, будто говоря: вижу, у тебя проблемы… Но ничего не сказал по этому поводу, просто продолжил рассказ:

— Так вот, это называется диссоциативная амнезия, еще ее по-простому называют автобиографической. То есть у меня сохранились общие знания: математика, география, психология, этика и так далее, социальная адаптация тоже присутствует, но нет абсолютно никаких воспоминаний личных, обо мне самом. К примеру, я знаю, что воровать плохо, обманывать плохо и так далее, но не знаю, делал ли я сам такие вещи. Я доступно излагаю?

— Конечно, я не тупая.

— Ой, успокойся, я не пытался тебя задеть. Разве не эту реплику люди используют в конце длинного пояснения? А то я уже не уверен ни в чем.

Я не ответила, так как все еще казалось, что он продолжает меня дразнить, а он спросил:

— Как тебя зовут-то?

— Все зовут меня Марго.

— Вот, Марго, ты знаешь свое имя, а я свое нет. Прикинь? Даже представиться тебе в ответ не могу.

— А что думают врачи? Такое вообще возможно, чтобы помнить все, кроме того, что относится непосредственно к тебе?

— Да, были подобные случаи в общемировой практике, и не так уж и мало, но тут есть кое-что еще, что совсем уж из ряда вон и поставило докторов в тупик… Ты не могла бы мне чаю налить? В горле пересохло, говорю много.

— Конечно. — И снова! Снова он прервал рассказ на самом интересном месте, но я все-таки надеялась, что это совпадение.

Я вскоре уже ставила перед ним чашку горячего чая и вазочку с печеньем. Прежде чем пить, он покрутил кружку в руках (возможно, просто ждал, когда чай немного остынет), рассматривая со всех сторон.

— Ты Овен по гороскопу? — На кружке был рисунок именно с этим знаком Зодиака.

Я покачала головой.

— Бабуля. Это была ее чашка.

— Ясно. Теперь… — не договорив, он отмахнулся от собственных слов или дурацких мыслей. Наверно, хотел сказать что-то вроде «теперь будет моей», но понял, что это грубо, ведь «социальная адаптация присутствует», как он сам выразился.

Отпив пару глотков, он наконец продолжил: