Забыли.
Помним, но забыли.
Через неделю после моего возвращения домой, отец потянул меня на приём. Он вообще ведёт себя, так как будто ничего не случилось, как будто вовсе ни в чём не был виноват.
— Пап, я не хочу ехать ни на какой приём, — капризно надула губы, запоздало показывая недовольство.
— Сонечка, не капризничай. Этот приём очень важен для нас… и для тебя даже больше, чем для меня. Там будут нужные люди.
— Кто это? — повернулась от окна.
— Скоро узнаешь.
Едем в служебной машине. Я в светлом, слегка переливающимся словно чешуя вечернем платье, папа в светлом костюме.
Знаю его, снова начнёт хвастаться моими достижениями.
Если раньше я хотела их показывать в надежде, что меня пригласят на работу, официально, то сейчас словно какое-то равнодушие накатило. И хоть я всё ещё горю музыкой, но что-то другое, более важное сдвинуло музыку с главной роли в моей жизни.
Пытаюсь разобраться, что это может быть, но на ум приходит только Давид. Чем дольше я без него нахожусь, тем чётче понимаю разницу между нами, и тем сильнее хочу снова туда к нему.
На приёме шумно, куча людей. Слоняюсь по залу с бокалом шампанского в руке, равнодушно осматривая присутствующих. Кто-то рассматривает меня.
Скучно. Как же тут скучно.
— Софья! — послышался сзади голос папы.
Обернулась. Он стоит с двумя мужчинами, один моложе, другой старше.
Я подошла.
— Познакомитесь, это — моя дочь Софья. Она лауреат между народных конкурсов, — папа как обычно.
Хоть бы что-то новенькое придумал, сколько можно меня так представлять.
— Ого, очень приятно познакомиться — Алексей Вельский, — тот, что моложе оказался довольно симпатичным.
Лет тридцати, высокий, хорошо сложенный. Его отец, а я сразу поняла, что это отец и сын, словно копия только в возрасте.
Они оба смотрят на меня с нескрываемым восхищением, словно впервые увидели такую как я.
— Приятно познакомиться, — я по очереди подала руку и каждый из них её поцеловал.
— Софья, расскажи господину Вельскому про свой последний конкурс, он очень интересовался. А мы с Андреем Денисовичем оставим вас на минутку.
Задумка папы шита белыми нитками. Он так откровенно подсовывает мне этого Алексея.
— Да, мне очень интересно, как там всё происходит на этих конкурсах, — улыбнулся Алексей.
— Да ничего особенного, ты часами топчешься за кулисами, чтобы выйти и сыграть десятиминутное произведение. Вот и всё, тут нет ничего интересного. Всё зависит от того сколько часов ты провел за фортепиано дома. Ну и от расположения жюри, того или иного конкурса. Иногда это совершенно субъективно и полярно.
— То есть, всё зависит не от таланта?
— От таланта, конечно, тоже, но иногда от трудолюбия. Можно не иметь таланта, но много работать.
— Это очень интересно. А чтобы вы сказали, если бы я пришел к вам домой, и вы бы мне сыграли? — загадочно смотрит мне в глаза.
— Софья может сыграть прямо сейчас, — откуда-то снова появился папа. — Пойдёмте, я уже договорился.