В этот момент дверь уборной стукнула. Кто-то вошел.
Давид щелкнул замом на двери и приложил палец к губам — тихо.
Но даже если бы я что-то сказала, тут отдельные кабины, как отдельные комнаты, с практически нулевой слышимостью. С полками крючками, чтобы человек, вошедший в эту кабину, получил все уровни комфорта.
И вот в такой комнате я сейчас стою, сжатая в объятиях мужчиной в светлом костюме. Нечаев довольно скалится. Явно рад, что поймал меня в таком интересном месте.
— Отпусти, — пытаюсь выкрутить руку.
— Зачем? — он сильнее сжимает.
Получается высвободить одну, но он так сильно стиснул, что я сразу впилась ногтями в рукав пиджака.
— Что тебе нужно, ты же сам отпустил меня, чего ещё хочешь? — шепчу громким обиженным шепотом.
— Тебя хочу, — улыбка дьявола пересекает его губы.
— Нет, меня ты уже не получишь, — яростно царапаю ткань его пиджака.
— Это как сказать, — его ладонь касается моего бедра, скользит ниже по ноге, подхватывает подол платья.
— У меня есть жених…
— Не смеши меня… этот Вельский. Богатенький. Решила ему себя продать? — лезет между ног, пытается стянуть с меня капроновые колготы.
— Я никому не продаюсь, даже тебе, — со злостью проговариваю ему в лицо.
— Ну, это мы ещё посмотрим, — рывком стягивает колготы.
— Не надо, — шумно выдыхаю, когда его ладонь проникает под линию трусиков…
17
Софья
— Твой любимый папочка ещё не раз тебя продаст… он уже начал понимать, как это выгодно, — суёт пальцы между складок, — ждала меня? Чувствую — ждала, — удовлетворенно проводит по влажной промежности.
— Не надо, отпусти, — слабо выдыхаю, уже почувствовав нажатие на какие-то точки, отчего мой пульс мгновенно застучал сильнее.
Давид не слушает, прижимает меня к стене, всё сильнее надавливая, проникая в самую глубину. Вставляет в меня пальцы и медленно достаёт, снова вставляет.
— Ещё как надо, ты сама этого хочешь, — удовлетворенно шепчет мне на ухо, — сама.
Хватаюсь за его руку, которая сильнее давит. Закатываю глаза от нереального удовольствия. Открываю рот и Давид тут же впивается в мои губы жестким поцелуем. Вставляет пальцы, сильнее и глубже. Невольно прикрываю глаза и раздвигаю ноги.
Губы Давида обхватывают мои, язык проникает в рот, проводит по зубам, по нёбу, всасывает мой язык. Такого поцелуя у меня никогда не было. Я видела в фильмах, но не думала, что такое может нравиться. Оказывается, он неотъемлемая часть сексуальных ласк. Он и не должен быть лёгким, если люди до такой степени хотят друг друга… Давид меня хочет, я чувствую, как упирается мне в бедро его твердый член.
Неужели сейчас в этой туалетной кабине…
Внезапно меня затрясло. Волна удовольствия охватила тело, я вцепилась в руку Давида… заставляя не останавливаться. Безумие какое-то. Я верно сошла с ума.
Пятернёй Давид сжал мой подбородок, смотрит в глаза, на то, как я в конвульсиях оргазма раскрываю рот.
— Вот так, — прошипел над моими губами, — достал ладонь у меня из трусов, дернул бумажное полотенце и вытер пальцы.
Я рванулась к двери, открыла замок и выскочила из кабинки. Рванулась из дамской комнаты и налетела на чью-то грудь.
— Софья, с тобой всё в порядке? Я тебя ищу, — Алексей внимательно рассматривает моё платье, сбившееся на груди на одну сторону.