— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказала Тина, когда мы выехали за деревню.
Она положила Ярка на телегу и снова опустила ноги на крестцовку.
— О чем, моя птичка?
— О том, что мы с тобой, словно Иосиф с Марией и дитятком, убегаем от Ирода в Египет.
— Ты моя радость, — сказал я и, приклонив ее к себе, поцеловал в просветленные глаза. — Я люблю тебя.
— Как? Скажи, как ты меня любишь?
— Если ты читаешь мои мысли, то знаешь.
— Нет, я хочу услышать. Пожалусйста. Как ты меня любишь?
— Смертельно.
— Как это?
— Да, что могу задохнуться от счастья.
— Не бренькай.
— Чего бы я тебе врал?
Немного помолчав, она сказала:
— Не мучай себя. Ты все делаешь правильно.
Я посмотрел на нее с тамованным удивлением. Тина все-таки читала мои мысли.
— Ты даже не представляешь, как все мудро. И какая я благодарна тебе.
— Действительно? Ты ни за чем не жалеешь?
— Нет капельки, — сказала она. — Если все получится так, как ты задумал, это будет невероятное чудо. А у нас все получится, правда ведь?
— Верно, — сказал я. — Мы уже сделали много.
— Об одном еще хочу тебя попросить.
— Что именно?
— Когда ты нас найдешь… Ну, потом, когда вернешься после всего и найдешь нас в чужом крае, то не оставляй меня больше ни на один день, хорошо?
— Конечно. Почему бы я тебя оставлял?
— Ну, всякие дела бывают. Но ты меня не бросай так надолго, потому что я больше не выдержу. Я вмру без тебя.
— Дурочка. Не загадывай плохого.
— Тогда давай умреем о хорошем. Расскажи, как мы будем с тобой жить.
— И хорошего я тоже давно себе не загадываю, — сказал я. — Судьба лукава к нам. Хотя бы не потерять того, что есть.
— А что у тебя есть?
— Ты, моя птичка.