Мы не любим копаться в неприятных воспоминаниях, а посему и я не стану описывать последовавшую за этим сцену. Ограничусь лишь сообщением, что весть о конфузе с быстротой молнии распространилась в кругу моих друзей и знакомых; не прошло и недели, как мне стало невозможно показываться в обществе. Сослуживцы приветствовали меня не иначе, как словами «будь Пэмон», мой друг Вомачка, профессор политэкономии, взыскивает с меня через суд компенсацию за уничтоженную диссертацию, из дома моей невесты меня попросту выставили, в меню пражских ресторанов не красуется больше «соус а-ля Пэмон», а тот джентльмен из трамвая, который подал на меня в суд за оскорбление, привлек меня еще и по статье 308 (распространение ложных сведений или слухов).
Я избрал единственно возможный выход: обратив в деньги свое скромное имущество и захватив далеко не скромную сумму из казенной кассы, я уехал в Восточную Боливию и построил там небольшое ранчо; там, вдали от шумного мира, в забвении и безвестности, я наслаждаюсь красотами девственной природы. Ранчо мое процветает и, если на то будет воля судьбы, вскоре превратится в красивое поселение.
Хижину, в которой я обитаю, я назвал «Пэмона».
Перевод Н. Аросевой.
Франтишек Кубка{110}
РАЗБОЙНИК ОДЕСНУЮ{111}
Группенфюреру СС Вальтеру Колю явился черт. Он проник через зарешеченное окно камеры и, не сняв с головы спортивной фуражки, уселся на белый стул подле больничной койки. Черт был одет в короткую кожаную куртку и клетчатые брюки-гольф и на одной ноге имел новехонький туристский башмак. Вторая нога была необута. Строго говоря, то была не нога, а лошадиное копыто.
Черт поднес к козырьку палец правой руки. Так он приветствовал группенфюрера СС, что вышло довольно пренебрежительно. Священник ландсбергской тюрьмы, тюремный врач и адвокат доктор Цайссиг здоровались с группенфюрером куда почтительнее.
— Припоминаете? — столь же небрежно спросил черт.
Вальтер Коль откашлялся и прошептал:
— О да, как же. С детских лет помню. Только тогда вы одевались иначе. Кроме того, вы постоянно дразнились языком.
— Пожалуйста, могу доставить вам это удовольствие, — сказал черт и высунул огненный язык.
Вальтер Коль спрятал лицо в подушки. Он сделал вид, будто хочет спать. Но черт встряхнул его и воскликнул:
— Не притворяйся! От меня не уйдешь!
Группенфюрер СС поднял голову. Черт уже убрал язык и казался теперь не таким страшным. Однако его последующие слова были насмешливы:
— Когда же тебя повесят, Вальтер Коль? Пора! Помнится, ты был приговорен к повешению в тысяча девятьсот сорок шестом году, в Нюрнберге.
Черт спрашивает, когда его повесят! Значит, он не всеведущ. И Вальтер Коль приободрился.
— Доктор Цайссиг говорит, что меня вообще не станут вешать. Хватит с меня и того, что я так долго ждал и столько передумал за эти годы. Теперь я болен, а потом меня выпустят.
— Кто тебя выпустит?
— Генерал Макклой.
— Стало быть, ты не виновен?
— Конечно, господин черт!
— Жаль. А мы-то радовались! Уж и огонек под котелочком развели, и вилы наточили — а он не виновен! Вот тебе на! Но ведь вы же все-таки были начальником главной канцелярии СС и главным комендантом всех концентрационных лагерей Великогерманской империи — я не ошибаюсь?
— Не ошибаетесь.
— То-то же, друг мой. И в этой своей функции вы распорядились установить газовые камеры в Биркенау, в Майданеке, крематории в Дахау, в Маутхаузене, в Бухенвальде и других местах. Насколько мне известно, вы отдали приказ об истреблении всех жителей варшавского гетто. Особое пристрастие вы питали к медицинским опытам. Вы основали прививочный пункт «Luft und Wasserversuch»[107], отделения по изучению малярии и флегмоны, а также исследовательский институт генетики. Во время ваших опытов умерло много тысяч человек.
— Это были всего лишь поляки и русские.
— Ах вот как! Но они умерли?
Вальтер Коль не ответил.
— Вы любили коллекционировать золотые зубы, которые ваши подчиненные вырывали у людей, отправляемых в печи. Вам доставляло удовольствие перебирать эти зубы в тиши вашего кабинета. У вас образовались целые вещевые склады. Сотни тысяч мужских и женских костюмов, детские башмачки, платьица, игрушки. Вагоны женских волос.
— Я все передал дивизиям СС. На матрацах, набитых этими волосами, спали наши героические моряки в подлодках. Это вам подтвердит сам Гиммлер.
[107] «Опыты по изучению воздействия воздуха и воды» (нем.).