Звери в природе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Разнообразие форм поведения и быстрая адекватная реакция почти на любую ситуацию создают впечатление чрезвычайной сообразительности зверька, которое усиливается его живостью и инициативностью. Даже только что начинающий выходить из гнезда бурундучонок с первого же знакомства запоминает участок, по которому прошел. Бурундук моментально находит и обследует любой новый предмет на своем участке. Если ему дать новый домик, который «придется ему по душе», он «не задумываясь» меняет жилье. Но поведение, связанное с гнездостроением, с запасанием корма, представляет цепь строго «запрограммированных» действий, которые при первом взгляде кажутся вполне осмысленными.

О запасании корма надо рассказать отдельно. У бурундука существуют разные формы запасания, при которых зверьки по-разному относятся друг к другу. Я уже упоминал о том, что молодые зверьки, впервые выходя из гнезда, уже носят корм в защечных мешках. Наполнение защечных мешков — это уже форма запасания пищи. Другая форма запасания — устройство «тайников». Наполнив защечные мешки, зверек долго и тщательно выбирает место. Затем он роет в подстилке ямку, погружая в нее голову и грудь, а иногда и уходя в нее целиком. В этой ямке он оставляет содержимое защечных мешков. Затем, выбравшись из нее, он изящными движениями передних лапок ловко закрывает свой тайник. Вся серия операций выглядит работой умелого мастера своего дела. Но в вольере иногда можно видеть, как всю эту серию движений бурундук делает там, где закапывать некуда. Присев на твердый цемент пола или на доски, он их «роет», затем на голую поверхность пола выкладывает содержимое защечных мешков, широко раскрывая рот и как-то судорожно двигая челюстями, и, наконец, он «закапывает» тайник, помахивая над ним в воздухе передними лапками. Последнее выглядит так, как будто зверек производит какие-то магические манипуляции. Каждую новую порцию корма бурундук закапывает на другом месте.

Тайники не охраняются. Хозяин никогда не нападает на похитителя, раскапывающего только что зарытую порцию корма. Если хозяин еще не закрыл до конца тайник, ему не нравятся попытки другого зверька его разграбить. Но даже в этом случае он не нападает на грабителя. Самое большее — он теснит нахала плечом и поспешно собирает корм обратно в защечные мешки. Иногда он просто продолжает свое дело, и зверек-грабитель, подражая ему, начинает вместе с ним зарывать тайник. Такие запасы-тайники делают кормящие самки вокруг своих гнезд, а с середины лета — все зверьки. По-видимому, массовое устройство тайников связано с урожаем основных кормов.

К концу лета начинается запасание кормов в особых кладовых. Это уже зимние запасы, и относятся к ним зверьки совсем иначе. Зверек таскает корм или в свой домик, где складывает его под гнездом, или в соседний. Во втором случае бурундук переносит свое гнездо в домик-кладовую перед тем, как залечь в спячку, и пристраивает его поверх запасов. Запасы в домике хозяин тщательно охраняет. Но его агрессивность проявляется только при нарушении границ участка другим зверьком. Начав запасать корм в домиках, бурундуки не прекращают устраивать и тайники. Мы не раз видели, как зверек, принесший четыре-пять раз корм в домик, неся к нему следующую порцию, вдруг сворачивает со своего пути, ищет место и, наконец, закапывает корм в тайник. При этом зверек, которого он только что гонял от домика, спокойно приближается к хозяину тайника и даже раскапывает тайник или пытается отобрать корм у хозяина.

Однажды в конце лета у меня жили в вольере три молодых зверька: два самца и самочка. Мать от них пришлось отсадить, так как она стала очень агрессивной. В начале августа один самец (у него была ранка на хвосте, и мы назвали его Рваный Хвост) начал запасать корм в домике. В вольере были три домика — по числу зверьков. Однако Рваный Хвост занял все три: в одном он спал, в другом складывал запасы, а к третьему просто не подпускал ни брата, ни сестру, хотя домик оставался пустым. За пределами охраняемой зоны Рваный Хвост не трогал своих собратьев, но, нападая на них вблизи домов, гонял по всему вольеру. Когда он был занят запасанием, у него даже менялась походка, становясь напряженной и порывистой, а хвост был приподнят и распушен, как ламповый ершик. Набив мешки, он бежал к своей кладовой. Немного недобежав, замирал, приподняв лапку и вытянув мордочку, как легавая собака, делающая стойку на дичь. Если нарушителей он не обнаруживал, он нес свои запасы в домик и там складывал. Выйдя, он тщательно умывался и после небольшой паузы отправлялся за новой порцией. Гонять живших с ним зверьков ему приходилось часто. Вечером Рваный Хвост первым отправлялся спать. Второй самец и самка уходили позже. Самка отправлялась в пустой домик и, прежде чем устроиться спать, минуты две возилась там и страшным голосом рычала. Что же касается второго самца, он нашел какой-то кармашек в сетке под потолком вольера и спокойно спал там. При этом он отнюдь не выглядел угнетенным и часто тревожил хозяина кладовой возле его запасов.

Прошла неделя. И вот утром седьмого августа второй самец вступил в решительный бой с Рваным Хвостом. Он отбил у него два домика из трех, в одном устроил гнездо, в другом — кладовую. Рваному Хвосту он оставил только его «спальню». Рваный Хвост был ошеломлен этим натиском. Он по-прежнему гнал второго самца от своего дома, но стоило погоне перейти на территорию последнего, как тот поворачивался и бросался на преследователя. Погоня направлялась в обратную сторону, и роли у зверьков менялись. После двух-трех таких перемен бурундуки расходились по своим домикам. Вскоре Рваный Хвост стал очень ненадолго показываться из своего убежища и только стрекотал оттуда, когда к нему кто-то приближался. Такое стрекотание всегда останавливало пытавшегося залезть в домик бурундука. Для самки пришлось добавить еще один домик, который я повесил подальше от первых трех. Таким образом, все три бурундука заимели свои охраняемые зоны. В вольере создалась маленькая модель естественных территориальных отношений зверьков.

В вольерах всегда в более выгодном положении оказывались бурундуки, приступавшие к запасанию корма позже. Дело, видимо, в том, что охрана гнезда и запасов в вольерах сильно утомляет зверьков: слишком часто они встречаются друг с другом, слишком часто хозяевам приходится прогонять нарушителей. Нарушители при этом «не унывают», а для хозяев это очень большое напряжение. За неделю охраны своих запасов они теряют в весе до 20 граммов, то есть пятую часть! Интенсивность запасания и охраны имеет большие индивидуальные различия.

Три раза мы воспитывали детенышей, отделяя их от семьи и не давая им общаться с другими бурундуками. Двое из этих зверьков осенью стали активными запасателями. Интересно, что, привыкнув общаться только с человеком, точнее, с человеческой рукой, они охраняли свои запасы именно от руки! Стоило открыть клетку, чтобы покормить зверька, как он выскакивал и с остервенением бросался на руку, нанося чувствительные множественные укусы. От руки приходилось отрывать его силой.

Итак, запасы в тайниках и запасы в кладовых имеют для бурундуков разный смысл. Первые нужны для того, чтобы поскорее спрятать созревший массовый корм от других животных. Эти запасы могут использовать разные бурундуки, а не только их хозяева, и поэтому их можно назвать «общественными». Вторые же строго индивидуальны и охраняются.

У бурундуков довольно разнообразен набор издаваемых звуков. При опасности они издают два очень разных крика, и по их характеру можно судить и о характере опасности. Когда бурундук видит приближающуюся собаку или кошку, он реагирует пронзительным коротким писком — «циканьем», звуком очень высокого тона и далеко слышным. При этом он всегда взбегает куда-нибудь наверх — на ветку или на сетку вольеры. Молодые зверьки, живущие с матерью, в такой ситуации сразу собираются вокруг нее. Они следят за потревожившим их животным, продолжая периодически свистеть, пока не уляжется тревога. Другой сигнал тревоги — «курлыканье» — очень похож на весенний призывный крик самки-бурундучихи, но чуть более протяжный. Он особенно характерен для времени совместной жизни молодых бурундуков. Вызывает его неожиданный близкий шум, например, звук от пролетающей рядом или усаживающейся птицы. Зверьки очень возбуждают друг друга криком, бегут к убежищам, кричат, подергивая распушенными хвостами. Они то забегают в укрытия, то выскакивают из них, продолжая время от времени «курлыкать». Такой хор очень похож на отдаленный крик журавлиной стаи. Когда осенью над вольерами проходили пролетные стаи журавлей, наши бурундуки нередко откликались на их крик. После тревоги зверьки постепенно успокаиваются, расходятся по убежищам и на полчаса засыпают.

Молодых зверьков очень возбуждают звуки, исходящие от кормящегося бурундука. Если насыпать на пол горсть орехов, то стоит одному бурундуку найти орех и начать грызть, как другие бросаются отнимать его. При этом они наступают еще на несколько точно таких же орехов, не замечая их. Точно так же бурундук, возбужденный погоней за одним своим собратом, может и не заметить замены объекта преследования. У нас бывали случаи, когда самец, гонявший по вольере другого самца, так же свирепо начинал преследовать перебежавшую ему дорогу самку, а в подобной ситуации самка нападала на собственного детеныша.

Можно много рассказывать о подобных интересных деталях. Они подчас кажутся несущественными, но из них и складывается общий рисунок поведения. Бурундук сохраняет в вольерах наиболее существенные особенности своего естественного поведения, а также их суточные и сезонные изменения. В то же время он показал мне, насколько искажается картина нормальной жизни зверьков в вольерах. Невозможность уйти друг от друга создает неестественное перенапряжение. Бурундуки оказались к нему очень чувствительными. Видимо, это связано с тем, что в природе это зверьки одиночные. И еще замечательное свойство бурундука: у него сезонные и суточные изменения в поведении происходят необычайно резко, и при внимательном наблюдении можно видеть день и час, когда имеют место коренные перемены в поведении зверьков и в их взаимоотношениях.

Если держать бурундуков в просторном помещении и регулярно к ним заходить, они, как правило, перестают бояться людей. Но легко привыкают лишь молодые зверьки. Внутри одной семьи обычно бывают и очень ручные бурундуки, и дикари. Когда молодые живут с матерью, определяющим моментом является ее реакция на людей: у ручных самок вырастают более ручные детеныши, чем у пугливых. У бурундуков я впервые увидел, какое влияние оказывает присутствие матери на взаимоотношения молодых зверьков. Чем дольше они находятся с матерью, тем позднее начинаются серьезные конфликты между ними. Впоследствии я увидел подобное же явление у зверей, весьма далеких от бурундуков, например у волков.

Бурундук очень красив и деятелен, и сейчас многие любители держат его дома. Но держать его в маленькой клетке малоинтересно. А живя в комнате на свободе, этот зверек преподносит неожиданные «сюрпризы». Однажды осенью у меня в московской квартире убежал из клетки бурундук. За несколько дней, пока его не поймали, он успел очень многое: он прогрыз аккуратную круглую дырочку в моем экспедиционном кожаном сапоге и устроил внутри гнездо; материал для гнезда он достал из прогрызенного им матраца. В нескольких местах под мебелью он сделал запасы корма, который перетаскивал из своей клетки и из разгрызенного им пакета крупы. В футляре электрической швейной машины он тоже что-то пытался сделать, проникнув туда через щелку, натаскал массу мусора и изрядно повредил изоляцию на проводах. Второе гнездо он устроил в гардеробе под сложенным там бельем, тоже частично использовав его как гнездовой материал. Есть еще одна опасность при содержании бурундуков в комнате на свободе: переставая бояться людей, такие домашние зверьки обычно гибнут, будучи прищемлены дверями, или задавлены на стуле, или просто попав под ногу. Да и убежать они могут через любую щель. Так что лучше всего держать бурундука в просторной клетке-вольере, в которую можно войти, на балконе или в комнате, хотя это последнее для него хуже.

Глава семнадцатая

«Мышиный дом»

Моя основная работа с момента окончания университета всегда была связана с изучением экологии мелких, так называемых мышевидных, грызунов, и постоянной базой для этих исследований оставалась Звенигородская биостанция Московского университета.

Визуальные наблюдения за мышевидными грызунами в лесу практически невозможны, и я на первых этапах работы шел традиционным путем, проводя регулярные учеты численности и следя за перемещениями меченых зверьков.

Наблюдая лесных мышей и рыжих полевок в неволе, мы пытались разобраться в их поведении и взаимоотношениях. Но хотя мы старались усложнять конструкцию клеток (приближая ее тем самым в какой-то мере к сложности естественной среды обитания), не всегда удавалось отличить естественное поведение грызунов от их реакции на условия содержания.

В 1970 году был издан перевод книги английского зоолога Питера Кроукрофта «Все о мышах», в которой говорилось о результатах наблюдений за поведением домовых мышей, содержащихся не в тесных клетках, а в специально оборудованном небольшом доме. Все мы, «мышатники», с огромным интересом прочли эту книгу. Вот путь, которым надо идти, вот тот мостик, который позволит «увязать» наблюдения в природе и в клетках! Но где взять подобный дом? Практические сложности казались непреодолимыми, и мысли о собственном «мышином доме» оставались поначалу не более чем прекрасной мечтой.

Возможность осуществить эту мечту появилась неожиданно, и, как это часто бывает, решение пришло как бы «со стороны». В конце 1971 года по некоторым чисто организационным причинам, я стал сотрудником орнитологической лаборатории биофака МГУ. Эта лаборатория много внимания уделяла поведению сов. Так как мышевидные грызуны — их основная добыча, тематика лаборатории естественно связалась с моей работой.

Известно, что хищные птицы, несмотря на огромное количество поедаемых ими грызунов, далеко не всегда могут предотвратить или сдержать рост их численности, если для такого роста складываются благоприятные условия. А вот почему так происходит, далеко не ясно. В популяциях грызунов часть зверьков длительно оседло живет на одних и тех же участках, а часть кочует по территории. Не все особи играют одинаковую роль в жизни популяций, в том числе и в их размножении. Может быть, жертвами хищников становятся в первую очередь те звери, которые играют наименьшую роль в размножении? Известно ведь, что жертвами крупных хищников в популяциях копытных чаще других становятся старые или больные звери. Тут есть над чем подумать и что стоит попытаться проверить в эксперименте. Словом, надо было найти помещение, в котором можно было бы понаблюдать за охотой хищных птиц на мелких грызунов.

И такой дом на биостанции нашелся. Это был небольшой изолированный домик, где ранее находились водонапорные баки старого водопровода; стоял этот дом в лесу, примерно в 300 м от края поселка, что как нельзя лучше подходило для моих целей. Конечно, потребовался определенный ремонт и переоборудование дома, но это не требовало капитальных затрат средств и материалов.