Звери в природе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако вернусь к нашей вечерней экскурсии. Мы с Володей обходили одну за другой поляны по краю леса. В районе одной из них, носящей название Кривой, встретили пасущуюся лосиху. Мы прошли мимо нее, а когда приблизились к этому месту на обратном пути, вдруг услышали отрывистые звуки, напоминающие не то кряхтенье, не то кваканье. Эти звуки можно было принять за птичьи, во всяком случае, они были удивительно лесные. Повторяясь в неторопливом ритме, они приближались. Сгущались сумерки. «Рогач!» — сказал Володя, весь напрягшись, и мы, стараясь не делать резких движений, вышли на поляну. В сумерках трава на поляне странно светилась. У края поляны, почти на прежнем месте, стояла лосиха. Колокольчик ее тихо позвякивал. Напротив лосихи, боком к нам, стоял огромный рогач. Мне не приходилось видеть лося в такой великолепной форме. У него была фигура штангиста: поджарое брюхо, мощная грудь, могучая шея, рельефно выступающие мускулы. Зверь показался мне очень темным, но позже я убедился, что этот рогач — самый светлый из тех, что я видел. «5 на 5», — сказал Володя. Под таким именем был известен ему этот лось: у него на обоих рогах было по пять отростков. Рога не имели заметных лопат, выглядели почти оленьими. Призрачный свет, подобный тому, каким светилась трава, играл на его спине и загривке. Зверь не подходил вплотную к лосихе, а, постояв пять минут около нее, медленно повернулся и неторопливо стал удаляться от нас, величественно и ровно неся свою корону. Позже, подходя к ферме, когда было уже почти темно, мы снова увидели его. Плавной рысью он преследовал другую лосиху. После этой встречи я стал видеть рогачей каждый день. На следующий день на ферму приходил Лопач, более тяжеловесный самец с шестью и восемью отростками на рогах, почти черный. Он появился в окрестностях фермы двумя или тремя днями раньше, но до этого был очень осторожен, и видеть его удавалось мало.

Наконец 22 сентября мне удалось у самого дома подкараулить встречу лосихи Неи и нашего знакомого рогача Пять-на-пять. До этого Нея, одноглазая лосиха, три дня лежала в сарае, пережевывая жвачку. Паслась она, почти не выходя за территорию фермы, днем неизменно возвращалась в свой сарай. А на четвертый день Нея заставила меня походить за ней по лесу десять часов, при этом иногда приходилось двигаться почти бегом, и только благодаря колокольчику на ее шее удавалось ее не потерять.

Встретил я ее у самого дома. Было еще темно. Лосиха то паслась, то, насторожив уши, издавала громкие стонущие крики, по звучанию похожие на мычание, по ритму — на лошадиное ржание. И вот в ответ послышалось кряхтенье, и не более чем в семи шагах от меня возник из темноты знакомый рогач. Он и лосиха медленно, вытянув морды навстречу друг другу, сближались, пока носы их не соприкоснулись. Тогда лосиха вновь закричала и размашистой рысью исчезла в темноте, рогач последовал за ней. После этого началась гонка. Лосиха двигалась по лесу широкими кругами. Она то спокойно паслась, то шла почти безостановочно. Один раз она на час легла. Преследуя лосиху, я встретил Володю и дальше шел то с ним, то с другими сотрудниками фермы. Рогач следовал по пятам за лосихой, но двигался он так тихо и незаметно, что его удавалось видеть, лишь когда лоси пересекали просеки и дороги, а также когда он шел на зов лосихи. В этом случае всегда сначала слышался голос самца, и было полное впечатление, что звук идет впереди зверя. Сначала из гущи березового молодняка выплывала увенчанная рогами голова, затем показывался весь зверь. Создавалось впечатление, что он не шел, а плыл — так ровно двигалось его громадное тело, а ноги были плохо видны в мелком березняке, с которым они сливались из-за их светлой окраски. Переходя просеки, лось приостанавливался и оглядывался на нас. Он казался неправдоподобным, когда стоял открыто во всем своем великолепии. Но когда он скрывался из глаз, неизменно возникала мысль: «Неужели это чудесное видение действительно было?» Наконец в третьем часу дня лоси облюбовали болотце, где лес был более редким, и там произошло спаривание. Картина его была столь же изящна, как и все, что ему предшествовало.

Удача сопутствовала мне и на следующий день. Увидев утром стоящего на открытом месте Лопача, я сел у ограды загона. Невдалеке, у угла загона, лежала лосиха Нива. Лопач, увидев людей, убежал, сделав большой круг по полю. Стало тихо. Вдруг я услышал кряхтенье рогача совсем рядом. Оглянувшись, я увидел, что прямо против меня стоит Пять-на-пять, глядя на меня в упор и насторожив уши. Зверь стоял на открытом месте, освещенный ярким солнцем. До него было не более десяти шагов. Так как я сидел на земле, лось казался особенно гигантским. Я сделал быстрый набросок его фигуры, рогач повернулся и пошел к лосихе. Так как лосиха не вставала, он не подошел к ней вплотную, а остановился в ольшанике, метрах в десяти от нее. Там он стоял, терпеливо ожидая, иногда срывал веточку ольхи и неторопливо жевал ее. «А говорят, что рогачи во время гона не пасутся», — подумал я. Простояв так полчаса, рогач несколько раз копнул землю поочередно обеими передними ногами, присел и помочился в ямку. В этот момент из глубины загона послышалось отчетливое кряхтенье, и я увидел черный силуэт Лопача, решительным шагом идущего к нашей паре лосей. От него их отделяла ограда загона. Пять-на-пять начал бить рогами по молодым деревцам ольхи, потом оба лося по разные стороны ограды стали сходиться под углом друг к другу, раскачивая рогами. Как раз в вершине этого угла лежала лосиха. Вдруг она встала и двинулась вдоль ограды прямо ко мне. Рогачи пошли следом за ней, продолжая раскачивать рогами. Дело принимало серьезный оборот. Пришлось посторониться. Лосиха прошла мимо меня и легла поблизости, а оба самца, не доходя до меня метров пятнадцать, схватились через ограду загона. Звери, низко пригнувшись, упершись в ограду с двух противоположных сторон, давили изо всех сил. Старые жерди не выдержали, раздался оглушительный треск, и сквозь пролом в заборе на мою сторону, как снаряд, вылетело черное тело Лопача. Лоси на мгновение опять схватились; мне показалось, что Пять-на-пять нанес Лопачу удар в бок. Вдруг лоси заметили стоявших невдалеке людей и автомашину, замерли, высоко подняв головы, потом побежали размашистой рысью. Метров пятьдесят они бежали рядом, потом разошлись. На этом поединок закончился. Как мог, я дрожащей рукой рисовал эту сцену. Все это происходило совсем рядом с домиками фермы. Я почувствовал, что за прошедшие два дня совершенно переполнен впечатлениями.

На следующее утро, обходя ближайшие поляны, я увидел приближающуюся через поле к ферме пару лосей. В утренней дымке силуэт лосихи (это была Ява) казался полупрозрачным, а за ней следовал колоссальный черный как уголь рогач. Это был явно новый самец, его никто из нас до сих пор не видел. По количеству отростков рога его напоминали рога Лопача, но отростки были очень длинные и торчали в разные стороны, как у ископаемого гигантского оленя. Из обеих ноздрей лося вылетали густые струи пара. Лосиха без остановки пошла на ферму, рогач отстал и, сделав небольшой круг, скрылся в лесу.

По новизне и силе впечатлений картина гона лосей в окрестностях Костромской лосефермы превзошла многое, виденное в самых дальних поездках. Конечно, главное — это возможность наблюдать диких зверей вблизи. Под влиянием ручных лосих дикие рогачи быстро теряют страх перед человеком. В то же время наиболее сильные самцы не нарушают дистанцию между собой и человеком, не теряя осторожности до конца. Правда, по рассказам Ю. А. Курочкина и В. А. Готовцева, был случай, когда такой рогач бросился на людей. Но тогда человек оказался между ним и лосихой, и, кроме того, это был рогач, регулярно посещавший ферму в течение нескольких лет. Чаще подобные случаи бывают с более молодыми зверями, особенно полуручными. На ферме при нас держали единственного самца. Это был Ермак, лось-двухлеток, которого приходилось держать в загоне: лоси-самцы после полуторалетнего возраста уходят, если им предоставить свободу. Ермак был очень привязан к Ольге Саломасовой, которая выкормила его маленького. Весной и летом он следовал за Ольгой, как собака. Осенью положение изменилось. Днем Ермак реагировал на приход Ольги обычным образом, но вечером его поведение менялось, и заходить к нему в загон становилось небезопасным.

Интересно, что, поскольку гон лосей мало кому удавалось наблюдать не отрывочно, в описаниях он часто «достраивается» по образцу гона оленей. На самом же деле он имеет с оленьим гоном очень мало общего. Поведение всех парнокопытных имеет очень много сходных элементов, но их комбинации и картина в целом часто бывают совершенно различными. В нашей литературе верная картина гона лосей описана Е. М. Богомоловой и Ю. А. Курочкиным и другими по наблюдениям на той же Костромской лосеферме. У настоящих оленей во время гона самцы издают на своих участках громкий рев, слышный издалека. Голоса самок более тихие и отрывистые. У лося, наоборот, самка издает далеко слышный стонущий крик, а самец, приближаясь к ней, отрывисто «кряхтит». Кстати, это кряхтенье могут издавать не только рогачи, но и лосихи. Например, очень похожие звуки издают лосихи, когда возвращаются к своему детенышу.

Хотя лось, как и большинство парнокопытных, является полигамом, его полигамия не похожа на оленью. У оленей она основана на территориальности самцов и самок. Группы или стада самок пасутся на определенной территории, и обычно на ней же располагаются участки самцов. В результате на участках самцов образуются группировки самок, которые обычно называют гаремами. У лося все иначе. Каждая самка имеет излюбленный район пастьбы. Когда она приходит в состояние течки, за ней начинают следовать самцы. Если вблизи самки происходят встречи самцов, они кончаются либо боем, в результате которого более слабого самца отгоняют от самки, либо последний уступает без боя. В обоих случаях образуется пара, которая существует от одного до нескольких дней, пока не происходит спаривание. Инициатива во всех брачных отношениях принадлежит лосихе. Гигант-самец — деликатнейший кавалер! Он никогда не подходит к лежащей лосихе, а когда в густых сумерках видишь медленно приближающегося к самке рогача, кажется, что он ступает на носках, как балерина. Приближаясь к лосихе или нюхая ее следы, самец подергивает головой и при этом хлопает высунутым языком по ноздрям.

Я часто вспоминаю слова из книги Л. Крайслер: «Природа без животных мертва!» Осень под Костромой красива особой сдержанной красотой, в ней нет той яркости, которая характерна для Подмосковья. Под Костромой нет кленов, которые так ярко и многообразно расцвечивают все ярусы леса. Основной фон здесь создают березы, которые тоже отличаются от подмосковных. Их листва осенью не яркая, но очень чистого цвета, как и все вокруг. Огромные поля, луга, холмы и перелески, в воздухе спокойствие и чистота. Гон лосей необыкновенно естественно вписывается в эту картину и, не меняя ее, как будто полностью преображает и наполняет напряженной жизнью. Так же преображает весенний лес глухариный ток. Для меня эти два явления по ощущению очень близки. Лось и глухарь — два великана наших лесов. Совершенно одинаковое волнение охватывает, когда в темноте леса слышишь тэканье глухаря или кряхтенье лося-самца. Эти звуки какими-то глубинными корнями связаны с лесом. Когда слышишь их, кажется, что только тогда и начинаешь чувствовать дыхание леса, идущее из глубины времен.

Глава пятнадцатая

Сеноставки

Сеноставки, или пищухи, — зверьки из отряда зайцеобразных, размером с морскую свинку или немного меньше. Не очень многие люди находят в них сходство с зайцами, поскольку у пищух нет длинных ушей. Если же присмотреться к пищухе внимательно, станет понятно, что это уменьшенный, короткоухий и коротконогий заяц. Конструкция головы, манера посадки, опушенность лап, характер движений — эти особенности пищух больше всего напоминают именно зайцев и кроликов. Пищух мне пришлось и наблюдать в природе, и держать в вольерах.

Большинство видов сеноставок живет в горах и предгорных степях Северной и Центральной Азии. Впервые я увидел пищух на Тянь-Шане, в Заилийском Алатау, в окрестностях Большого Алма-Атинского озера. Это был самый крупный и один из самых молчаливых видов — красная пищуха. Зверьки жили в россыпях крупных и средней величины камней на горных склонах, у верхней границы лесного пояса. Самое первое впечатление — что эти небольшие зверьки выглядят очень монументально: они любят сидеть на крупных камнях и тогда кажутся львами или сфинксами на пьедесталах. Летом красные пищухи окрашены в красивый ярко-рыжий цвет. Однако все тело имеет такую окраску только у молодых зверьков после первой линьки, когда рыжая шерсть сменяет буровато-серый детский наряд. Зимний мех у них серый, а на следующее лето пищухи не успевают полностью перелинять.