Звери в природе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рядом с летней шерстью зимний мех кажется голубоватым и сохраняется у них на задней половине тела. В таком двухцветном наряде пищухи очень красивы. Среди голубовато-серых, покрытых разноцветными лишайниками камней ярко-рыжие зверьки мелькают, как огоньки. Если сидеть спокойно, они почти сразу перестают бояться. Важно только не делать резких движений. На звуки они почти не реагируют, разговаривать можно в полный голос. К сидящему человеку зверьки приближаются почти вплотную, поэтому рисовать их, живущих у себя дома, достаточно удобно. Я был там в августе 1961 года. У пищух полным ходом шло запасание корма. Запасы они складывали под крупным нависающим камнем, причем предпочитали таскать пучки травы с большими листьями. Срезав три-четыре листа, пищуха брала пучок так, чтобы все листья торчали с одной стороны головы, и быстрыми прыжками бежала к своему камню. Перебегая через осыпь, она ловко прыгала с камня на камень, волоча свой груз. Под камнем постепенно увеличивался стожок. Временами зверек подбегал к нему и ворошил подсыхающую траву. Поражала ловкость, с которой пищуха бегала по камням: с удивительной легкостью они поднимались и спускались по вертикальной поверхности. Удержаться им помогала инерция быстрого движения. Отталкиваясь от выступов камней, а то и от гладких стенок, они быстро меняли направление движения. Позже мне удалось увидеть все это и у другого горного вида — у алтайской пищухи. Помимо инерции движения зверьки ловко использовали щели между камнями, в которых быстро двигались, упираясь лапами в боковые стенки. Живя в вольерах, пищухи усердно складывали стожки травы, помещая их около вертикальной стенки или большого камня.

Наблюдая за ними, я заметил еще одну интересную особенность: в стожках и на стенках над стожками они оставляют свои экскременты. Экскременты пищух бывают двух типов: плотные шарики размером с горошки черного перца и темная мягкая масса. Эти темные мягкие фекалии выглядят по-разному у разных видов пищух. У алтайской — это темная однородная паста, словно выдавленная из тюбика. Именно эту темную «пасту» зверьки оставляли в стожках и над ними. Из пары молодых зверьков, которых я получил осенью, этим занималась только самка. Того, что она проделывала, мне не приходилось пока видеть у других пищух. Она влезала на стожок и, встав около стенки, поднималась по ней задними ногами, упираясь передними в стожок. Подняв так заднюю часть тела, она выдавливала из себя темную колбаску, которая прилипала к стенке. После нескольких таких действий на стене оставался забавный узор, напоминавший надпись непонятными иероглифами. Помет подсыхал и частично отваливался. Наблюдавшие за пищухами студенты видели, как пищухи поедали подсохший помет. Иногда, прилепив к стенке очередную порцию, зверек приносил крупный листок и пытался прилепить его к своим «иероглифам».

Это забавное поведение, по-видимому, имеет отношение к одной существенной особенности образа жизни зайцеобразных. Дело в том, что их корм состоит почти исключительно из клетчатки, для переваривания которой у этих зверьков не хватает своих собственных ферментов. Травоядные животные не могли бы существовать без сожительства с кишечной микрофлорой (т. е. определенными видами микроорганизмов), которая и дает им недостающие ферменты. У жвачных животных она находится в передних отделах желудка, с чем и связано отрыгивание и пережевывание жвачки. У зайцеобразных эта микрофлора сосредоточена в слепой кишке, имеющей у них очень большие размеры. Сами микроорганизмы, участвуя в переработке клетчатки, частично служат источником пищевого животного белка для зайцеобразных. Однако в задних отделах кишечника отсутствуют ферменты, способные переварить этот белок. Поэтому зайцеобразные, а также некоторые грызуны приспособились поедать свои темные мягкие фекалии, которые формируются в слепой кишке. Таким образом, белок бактерий не «пропадает даром», а утилизируется в организме животных, перевариваясь ферментами желудочного сока.

Аналогичное явление известно также для зайцев и кроликов, которые слизывают мягкие, «первичные», фекалии прямо с анального отверстия. Такое же слизывание мы видели в вольерах у рыжеватой и даурской пищух. Монгольской пищухе свойственно оставлять кучки из экскрементов, перекладывая их камешками, в результате чего получаются своеобразные «пирамидки». Не ясно, правда, используют ли они их в дальнейшем или это какие-то территориальные метки или что-то другое. Явление копрофагии, видимо, распространено шире, чем это известно. Оно позволяет животным переживать зиму, когда питательность их кормов, и так недостаточно калорийных, резко снижается. Такой способ питания называют также ложной жвачкой.

Разным видам пищух свойственны различные местообитания: одни роют норы и живут в степи и предгорьях, другие населяют каменистые россыпи в горах и останцах. Этих горных зверьков называют петрофилами, то есть камнелюбами. Среди пищух нашей фауны типичными норниками являются даурская и малая, или степная, пищухи. Своим поведением они отличаются от горных видов большей скрытностью. Горные виды быстро привыкают к присутствию человека, живя в вольере, а на звуки перестают реагировать. Напротив, жившие у нас даурские пищухи, даже родившиеся в вольере, почти или совершенно не привыкали к этому и оставались очень пугливыми и скрытными.

Не стремясь в этом очерке дать полное описание жизни пищух, хочу рассказать еще об их пении и особенностях развития детенышей. Пищухи издают разнообразные звуки, среди них есть отрывистые короткие свисты, которыми они предупреждают друг друга об опасности, а есть так называемая песня. И то и другое свойственно не всем видам пищух. Ни того ни другого нет у красной и большеухой пищух; песни нет также у типичной монгольской пищухи, у рыжеватой; не вполне это выяснено для северной пищухи. Самые «поющие» виды — это степная, даурская и алтайская. Песня каждого из этих видов не похожа на песню другого вида пищух. По громкости и характеру звучания она очень напоминает пение птиц, только пищухи не поют так часто, как птицы.

Чаще всех поет степная пищуха. У этого зверька даже трудно определить, что следует называть одной песней. Поет он в сумерках и ночью. Пение состоит из последовательных серий резких металлических свистов, подобных звукам ударов по туго натянутой проволоке. Начинается пение с серий частых свистов, потом промежутки между ними становятся больше, и свисты звучат реже. Таким образом, песней, видимо, надо считать несколько следующих подряд серий. Поющий зверек встает на задние лапы, иногда опираясь передними о торчащий предмет, запрокидывает голову.

У даурской пищухи песня представляет собой раскатистую звучную трель. Для пения каждый зверек имеет определенные излюбленные места. Он заранее, готовясь к исполнению песни, неоднократно вылезает на эти места, потряхивает головой, замирает, прислушиваясь, опять уходит — все его поведение говорит о крайнем возбуждении. После нескольких «холостых» выходов на место пения зверек наконец исполняет свою песню. Во время пения даурская пищуха сидит в очень компактной позе, высоко подняв голову. Некоторые зверьки поднимаются на задние лапы. При каждом издаваемом им звуке уши слегка опускаются, чувствуется, что певец находится в состоянии сильного напряжения. В вольере даурские пищухи поют в течение всего года, но осенью и в первой половине зимы песни редки. Больше всего пищухи поют весной и в первой половине лета, причем песни их слышатся и днем, но больше поют зверьки вечером и ночью.

У алтайской пищухи песня состоит из двух частей: первая часть начинается с трели, за которой следует серия свистов: чир-р-р-р-сья-сья-сья-сья-сья. Наступает пауза, которая продолжается от нескольких секунд до минуты. Во время паузы зверек сидит на месте и чутко прислушивается, и если его напугать, он может вообще не исполнить вторую часть песни и уйти. Иногда во время паузы он сам скрывается под камни, но потом вновь вылезает. Вторая часть песни — серия из шести-семи свистов. Окончив песню, пищуха застывает, сидя на прежнем месте, втянув голову в плечи и распушившись. Похожая поза после пения есть и у даурской пищухи, но алтайская сидит так дольше.

У алтайской пищухи мы слышали пение только самцов. У даурской пищухи больше поют самцы, но есть и поющие самки. Степных пищух у нас было только три: две самки и самец, который вскоре пропал. После этого обе самки пели, и очень активно. О функции пения пищух среди зоологов нет единого мнения. Во всяком случае зверьки поют, находясь всегда на своем участке, и время наиболее активного пения включает в себя сезон размножения. В вольерах пищухи слишком часто и близко слышат друг друга, поэтому трудно судить о реакции одних зверьков на песни других. Однако в начале сезона активного пения или в моменты, когда появляются новые поющие зверьки (молодняк), можно увидеть кое-что интересное. Расскажу о двух наблюдениях.

У алтайских пищух в наших вольерах родился единственный детеныш-самец. Когда он подрос и начал петь, старший самец (его отец) в ту же секунду глушил его своей песней. Интересно, что у него была такая же реакция на магнитофонную запись собственной песни. При повторных воспроизведениях острота реакции угасала, но сама реакция в разное время суток и года была различной. Самец то не обращал внимания на свою песню, то начинал возбужденно бегать, вылезал на место пения, усиленно зевал, то метил предметы в вольере, потираясь о них щеками и шеей (мечение выделениями щечных и шейных желез очень характерно для пищух), то ухаживал за самкой.

Занятный случай произошел со степными пищухами. Обе самки пели на одних и тех же местах, но, когда начинала петь одна самка, вторая к местам пения не подходила. Если вторая готовилась петь, а к ней приближалась первая, вторая убегала. Явно первая самка была, как говорят зоологи, доминирующим зверем. Однажды мне потребовалось поймать эту самку-доминанта. Когда я взял зверька в руки, он тихо пискнул и обмяк. Я испугался, уже зная, как это случается у пищух: нередко в такие моменты они погибают от нервного шока. Такие случаи у нас бывали, о подобных же случаях рассказывали и люди, много ловившие пищух в природе, например, зоолог Р. Л. Наумов. Такие же трагедии случаются иногда и с кроликами в вивариях. Однако эта самка не погибла: когда я положил ее на пол, она, полежав несколько секунд, уползла в убежище. В тот день я ее больше не видел, но на другой день оба зверька были в порядке. Однако роли их поменялись: теперь явным доминантом была вторая самка. Продолжалось это недолго, и через неделю был восстановлен прежний порядок.

Кроме упомянутых видов пищух нам пришлось слышать и песню казахстанского подвида монгольской пищухи. Зверьки этого подвида сильно отличаются рядом признаков от типичной монгольской пищухи, которая не поет. Их пение несколько напоминает пение даурской пищухи, но гораздо тише. Кстати, у даурской пищухи тоже есть вариант тихой песни, которую зверьки издают в норе. От взрослых зверьков ее приходится слышать редко, но очень часто так поют молодые в возрасте одного-полутора месяцев.

Совсем не пели рыжеватые пищухи. У этого вида все общение между зверьками идет на близком расстоянии, и у них поэтому мало громких звуков. Относительно громко звучат только крики молодых зверьков, но об этом расскажу чуть позже. Видимо, основным звуком при общении является тихий нежный протяжный писк, издаваемый зверьком без видимой причины. Человеческое ухо улавливает его с расстояния не более нескольких метров, тогда как песня других видов пищух слышна за сто и более метров. Всего лишь раз мне пришлось увидеть северную пищуху — на Камчатке. Не могу с уверенностью сказать, есть ли у нее песня, но поведение, похожее на «песенное», у нее есть: иногда зверьки залезают на большие камни и издают серии звуков. Таким образом, во всем, что связано с пением пищух, есть много неясного. Тем не менее думаю, что пение пищух не только по звучанию имеет много общего с пением птиц. И также, как для пения птиц, для него трудно назвать одну функцию.

Активность у пищух круглосуточная. Некоторые имеют тенденцию к дневной активности (рыжеватая), но пение у большинства из них наиболее активно в сумеречные и ночные часы. Степные пищухи нередко поют все ночи напролет. Мне пришлось слышать их ночное пение в Восточном Казахстане. В звенигородских вольерах они в начале лета забавно перекликались с соловьями, с пением которых их песни имеют сходство по ритму и звучности. Пение птиц в большинстве случаев связано с сезоном размножения. У пищух сезон пения продолжается гораздо дольше, но и сезон размножения у них длинный. Поэтому и для них отрицать полностью эту связь нельзя.

Последнее, что бы мне хотелось рассказать о пищухах, — это особенности их размножения и развития. Некоторые пищухи способны приносить за год пять-шесть пометов, причем, начав размножаться, зверьки «работают», как заведенная машина. В природе сезон размножения у многих видов довольно короток из-за суровых климатических условий в горах или в пустыне. Так, алтайская пищуха приносит не более двух пометов за сезон, а рыжеватая размножается лишь в короткий (в Туркмении) период вегетации зеленой растительности. Самая замечательная черта развития детенышей пищух — это его необычайная скорость. У нас в вольерах размножались пищухи трех видов, но проследить за развитием детенышей удалось у двух из них: у даурской и рыжеватой. У обоих видов детеныши родятся голыми и слепыми, но покрываются шерстью уже в первые сутки своей жизни. В восьмидневном возрасте они открывают глаза и уже вскоре начинают переходить к самостоятельной жизни. В это время они еще до смешного маленькие по сравнению со взрослыми зверьками. К размерам взрослых они приближаются лишь в возрасте двух месяцев.