– Может быть, стекло было опущено только у него? – предпринимает попытку Баннер, провожая взглядом Тифф и Эди, которые, держась за руки удаляются от нас по коридору – то ли в его кабинет, то ли в женский туалет.
Спасибо, Тифф.
– Только у него, да? – спрашиваю я.
– Многие свидетели разъехались, показаний не давали, – признает Баннер. – Но теперь твоя очередь. Ты что-то видела. Перед тем как испугаться.
Как раз перед тем, как я чуть из кожи не выскочила, когда мизинец моей левой руки прикоснулся к ветке изгороди, к которой я прижалась спиной, и я подумала, что Майкл собирается затащить меня во тьму.
– Может быть, какой-то малыш со здоровым инстинктом выживания, – говорю я. Но Баннер слишком хорошо знает меня, он на меня уставился, ждет продолжения. Истины. Я выпячиваю губы, разворачиваюсь, провожу пальцами по волосам. – Это была не она, – говорю я наконец. Опять.
– Потому что ты не хочешь, чтобы это была она?
– Ты считаешь, мне нужна твоя чушь, шериф?
– Нет, у тебя своей хватает.
– Включая и моего собеседника.
– Просто ты не хочешь это говорить.
– Что говорить?
– Что это Стейси Грейвс.
– Потому что это не Стейси, – говорю я и оглядываюсь, чтобы быть уверенной в том, что в комнате нет никого, кроме нас. – Я уже сказала твоей жене – Иезекииль взял ее с собой.
– Ее утащил под воду мертвый проповедник, лежащий на дне озера? – проясняет Баннер, чтобы я могла услышать себя.
– Я видела его руку, – мямлю я в ответ.
– Я не сомневаюсь, что ты что-то видела.
– Значит, ты веришь, что маленькая умершая девочка может ходить по воде, но никак не можешь принять, что Иезекииль может все еще находиться там на дне и петь со своим злобным хором?
– Они не были злобными, с чего ты взяла? – говорит Баннер. – Обычные… христиане, верно?
– Для индейцев «зло» и «христианин» взаимозаменяемы, – отвечаю я ему, бросая вызов: только посмей поспорить.
– Ах да, – говорит Баннер. – Лета сказала, что ты в тюрьме обратилась в другую религию.
– Это она так сказала – «обратилась»?
Баннер сдает назад, поднимает руки и говорит:
– Нет-нет, она… она сказала, что ты нашла себя, так кажется?
– О да, в тюремной камере. Но ты ведь знаешь, что это на мне не загар? Я всегда была черноногой, шериф.
– Как и твой отец.
– Ничуть не как мой отец.
– Мы отклонились от темы… Карл Дюшам.
– А как насчет Хетти, и Пола, и Уэйна Селларса?
– Лемми пытается восстановить файл.