Эди поднимает голову, ее карандаш замирает. Рамочки у меня за спиной покачиваются на своих гвоздях, ничто не падает, не сотрясается.
Кроме всего того, что я знала.
– Паук, – лгу я.
Эди подтягивает ноги на диван, оглядывает комнату, снова обращает свой взгляд на меня, потом возвращается к своей Очень Важной Картине.
Сердце бьется у меня в горле, я заставляю себя опять взглянуть на фото.
Вот крупный план надгробия над пустой могилой.
ГРЕЙСОН БРАСТ.
Хорошее имя.
Я стою там, постукиваю носком об пол, пока Тифф не замечает меня и не поднимает подбородок в сторону Баннера, как бы сообщая ему о том, кто стоит рядом с ним.
Эди сидит у меня на бедре, в ее ушах наушники, мой телефон она прижимает к своей груди.
Переходить на «Фугази» никогда не рано.
Но еще важнее то, что я не хочу, чтобы она слышала поток сквернословия изо рта тети Джейд.
– Какого хера? – говорю я Баннеру, произнося нецензурщину, но заостряя ее моими глазами.
Чтобы уточнить, что я имею в виду, хлопаю ладонью по папке «Пятница 13-е» на столе Тифф.
Тифф облизывает губы, потом плотно сжимает их.
Напряжение между ею и мной – это пережитки еще со времен средней школы, она была вечной тусовщицей, а я всегда стояла в сторонке, но то, что случилось в воде восемь лет назад, что уничтожило следующие четыре года моей жизни и в немалой мере сбросило меня с рельсов, было записано ее рукой. Этим летом она отвела меня в сторону, когда Баннер и Лета вели меня в его кабинет, заверяла, что никогда не имела в виду ничего плохого, что она была вынуждена выложить записи, что она понятия не имела…
– Была вынуждена? – спросила я, глядя ей прямо в глаза, пока она не отвернулась.
Больше мы к этому не возвращались.
И все равно ведь все же это я рубанула мачете по шее моего отца. Просто я не знала, что это он.
Хотя это ничего бы не изменило.
По крайней мере, так я говорю себе.
Легко быть крутой в своей голове, в своем тайном сердце.
– Значит, теперь ты проверяешь содержимое моего стола? – говорит Баннер, глядя на папку.
– Прекрати ты эту срань, – говорю я, пересаживая Эди на мое другое колено.
Тифф выходит вперед, выпростав перед собой руки, ладони раскрыты, типа «дай-ка мне». Баннер кивает, и я передаю ей Эди, и Тифф тут же начинает муси-пуси прямо в личико Эди, будто она уже не взрослая девочка и ей никогда не придется бороться с собственными монстрами.
– Посмотрим, сможешь ли ты противиться желанию выложить ее в «Инстаграм»[17], – говорю я, моргая два раза, чтобы она могла уловить, что я ей подкидываю.
Тифф очень предумышленно не встречается со мной взглядом, она отходит на шаг и кружится вместе с Эди.
Возвращаясь к Баннеру, я медлю мгновение перед дверью, чтобы быть уверенной, что следующее явление не ждет нас уже там, вздымая грудь от нетерпения, от того, что наша кровь все еще течет внутри нас.
– Грейсон Браст, – говорю я, имея в виду папку.
– Сегодня случилось кое-что похуже, чем ограбление могилы, – замечает Баннер, подходя к кулеру. Он достает стаканчик, сужающийся к донышку, протягивает мне. Я отрицательно качаю головой, и он набирает в стаканчик воду, выпивает залпом. Это всего лишь отвлекающий маневр. Он рассматривает донышко бумажного стаканчика, словно ищет в нем объяснения.
[17] Принадлежит компании «Мета», признанной в РФ экстремистской.