– Нет, – говорит Баннер. – Все решения на мне, Джейд. Лета вышвырнет меня отсюда на воскресенье, если…
– С твоей женой я договорюсь.
– Но ты же уходишь, – возражает Баннер, кося глаза, будто и в самом деле пытается меня увидеть.
– Я уж молчу о том, что беру с собой мачете, – говорю я. – Просто… я могу помочь и отсюда, верно? Как Карл, не помню фамилии. Ты об этом уже спрашивал.
– Ну да, Карл Дюшам.
– И?
Баннер обходит высокий стол, проводя пальцами по столешнице, отполированной тысячью локтей.
– Если б знать, я мог бы уже привезти Большого Папочку, – говорит он.
– Большого кого?
– Лося моего отца, – говорит Баннер, пожав плечами.
– Рокки, – говорю я.
– Что? Нет – Большого Папочку. Так мой отец всегда…
– Ладно, это не имеет значения.
– Он плыл точно на пристань.
– Так почему не принес?
Баннер еще несколько секунд смотрит на Эди и Тифф. Словно пытается держаться за добро? Этот импульс я понимаю, можно не сомневаться. Рука Эди теперь лежит на сканере, Тифф закрывает ладонью ее пятилетние глаза, как это и следует делать, по крайней мере, когда тетя Джейд стоит тут рядом в комнате.
– Наверное, я… я не знал, – говорит Баннер. – Я боялся, что если стану форсировать дело, то, может… ты скажешь, что это глупо.
– Это ты так говоришь.
– Глядя, как он сидит в воде, можно было подумать… что у него сейчас есть тело?
– Тело?
– А я не знал, какое у него могло быть тело.
– Это голова мертвого лося, – говорю я ему, подходя к высокому столу, чтобы мой голос не достигал ксерокса. – Это пенопласт или что-то внутри, верно?
– Я всегда его побаивался, когда был маленький, – говорит Баннер.
– Это не имеет значения, – говорю я. – Отец Сейди?
– Карл Дюшам, – вставляет Баннер. – Пруфрокец во втором поколении. Кажется, он учился в одном классе с твоей матушкой, нет?
– Не могу ее об этом спросить, но спасибо, что напомнил.
– Я спрашивал мою мать, – говорит Баннер. – Ничего примечательного. Просто хороший парень. В чужие дела не лез. Ничего плохого за ним не числится, никаких трупов в его кильватере.
– Он, вероятно, сделал что-то, – говорю я ему. – Он был единственный, кто получил… – я продолжаю, исправляясь на лету, потому что у маленькой кружки большое ушко, – который перенес то, что перенес. Именно он, а не кто-то другой.
Баннер пожимает плечами так, как он пожимал, когда вы вызывали его к доске, мистер Холмс. Это такое пожатие плечами, которое означало, что он знает: не имеет никакого значения, каким будет его ответ на этот голосовой вопрос на засыпку – правильным или совершенно невпопад, ничто не может помешать ему принять участие в его большой игре в пятницу.
Просто ставки сейчас значительно важнее, чем футбол.