– Это взаимосвязано, – твержу все же я. – Или твои полицейские инстинкты говорят тебе, что тело, выкопанное из могилы и вытащенное с кладбища, в сравнении с мертвым телом прежнего шерифа – это так, ерунда какая-то?
– Нет, не ерунда, – говорит Баннер, тоже останавливаясь перед дверью, что заставляет меня помедлить, задуматься.
И тут я понимаю: нынешний шериф испытывает неприятные чувства, видя мертвого прежнего шерифа.
– Что? – спрашиваю я, присаживаясь на стол Тифф так, что календарь переворачивается, разрушая великолепный порядок на столе.
– Я не знаю что, – говорит Баннер, складывая руки на груди, бумажный стаканчик сминается в его левой руке, как у настоящего крутого парня. – Я знаю другое: новое убийство в средней школе важнее, чем… чем все, что происходит здесь, что бы оно ни было.
– Но ты мог сообщить мне об этом две недели назад, – говорю я ему, имея в виду папку «Пятница 13-е».
Баннер поживает плечами, бормочет:
– Лета мне не позволяла.
– Что вы сказали, шериф?
– Она сказала мне, что ты ушла, что ты покончила со всем этим, что тебя нет, – говорит Баннер, вкладывая в свои слова чуть больше давления. – Что с моей стороны было бы неправильно снова втягивать тебя во все это.
– Ты хочешь сказать, что она знала?
– Теперь ты злишься на нас обоих.
– Я злюсь на весь мир, – говорю я ему, распахиваю дверь и иду, то разочарованно сжимая, то разжимая руки.
Я сама набираю себе воду, что, как мне кажется, можно в некотором роде считать небольшой победой, не знаю. Вкус у воды, как у лейкопластыря, словно она из льда, расплавленного на дне кулера. Но было так приятно смять бумажный стаканчик. Я бросаю его в корзинку для мусора, а Баннер швыряет свой, тот со свистом рассекает воздух и ударяется о стену.
Он поднимает руки, словно через «не хочу» принимает аплодисменты толпы, что для него дело самое обычное.
Он по-прежнему очень даже вызывает отвращение.
– Что сказало мудачье из полиции штата? – спрашиваю я.
– Сомневаюсь, что им бы понравилось такое название, – говорит Баннер, на его лице появляется полуухмылка. – Но они… они говорят, такое случается.
– «Такое»?
– Зная дурную славу Пруфрока, мы не должны удивляться ограблению могилы. Они сталкивались с такими делами и прежде. Люди хотят иметь артефакты.
– Я спрашиваю, что они говорят о…
– О дорожной полосе для родителей, да. Они хотят прислать кого-то.
– И когда ждать?
Баннер складывает губы, давая таким образом понять: он надеялся, что я не задам этого вопроса.
– Говорят… что это не отвечает почерку или стилю…
– Кого – Мрачного Мельника? Или Стейси Грейвс? Только не врать.
– Про Стейси они точно не знают.
– Только я.
Баннер пожимает плечами, добавляет:
– Они говорят, что убийства при свете дня…